Девушку усадили в кресло перед столом и подвинули к ней стакан воды. Она попыталась взяться за него одной рукой, но сильная дрожь ей помешала. Тогда она ухватилась двумя руками и сжала стакан так, что Миле показалось, что он сейчас лопнет. На помощь поспешил санитар. Аккуратным движением он высвободил стакан из ладоней девушки и поднес к ее губам, другой же рукой слегка подталкивал ее голову по направлению к стакану. Пила она большими глотками, и слышно было, как зубы стучали о стекло. Санитар салфеткой обтер ей мокрый подбородок и руки.
Девушка растерянно огляделась по сторонам и принялась тереть глаза. Казалось, она не понимала, где находится. Спутанными кудрями, спадающими на глаза, и непрекращающейся дрожью во всем теле она напомнила Миле напуганную бездомную собачонку, которую они видели в прошлый выходной. Ее двенадцатилетний сын, Петри, давно мечтал о собаке, а Мила считала, что глупо переплачивать заводчикам, надо брать бездомных. Вот они и поехали в приют. «Смотри, какая милая», – сказал ей сын, указав на маленькую черную собачку за решеткой. Но то ли от звонкого детского голоса, то ли от сыновнего пальца, направленного в сторону клетки, собачка задрожала и, оскалившись, прижалась к стенке.
Они так и вернулись домой ни с чем. Решили еще подумать.
Девушка, поднеся средний и указательный палец к губам, подала знак, что хочет курить.
– I want to smoke, – сказала она без акцента.
«Явно не русская, – подумала Мила. – Зачем они меня вызвали? Ошиблись?»
– You can't smoke in the hospital, – ответил доктор и обратился к Миле: – Aloitetaan nyt.
Миле следовало переводить с финского на русский и наоборот.
– Как вас зовут? – спросила Мила.
– Вы говорите по-русски? – без удивления спросила девушка. – Я хочу курить. Скажите им. Меня зовут Кира.
– Сколько вам лет?
– Я курить хочу.
– Сколько вам лет?
– Тридцать.
– Вы знаете, где вы находитесь?
Девушка спрятала ладони под себя, желая справиться с дрожью, и покосилась на санитаров.
– Это психиатрическая лечебница, – подсказала ей Мила.
– Хитрый черт все-таки упек меня в психушку… Как Мадетойя Онерву.
Мила перевела врачу, тот вскинул брови и сделал запись в блокноте.
Девушка чихнула раз, потом второй и третий. Взяла поднесенную санитаром салфетку, долго сморкалась и все никак не могла высморкаться. «Такая тщедушная», – подумала про нее Мила, казалось, с каждым чихом она сдувается на глазах.
– Вы догадываетесь, почему вас сюда поместили?
Девушка посмотрела на санитаров, потом на врача и затем на Милу. Казалось, она оценивала, можно ли говорить этим людям правду.
– Я, по ходу, с выпивкой переборщила. Я отдам. Деньги есть. У меня контракт.
– Вы не выходили из комнаты три дня. Почему?
Она ответила не сразу.
– Притомилась. Где этот книгочей, а где Петербург Достоевского? Я писала свое.
– Вы не хотели с ним работать?
– Не о чем с ним работать.
– А почему вы не вернулись в Санкт-Петербург?
– Телефон мне вернут?
– Вы звоните родным?
Она кивнула.
– Кому именно?
Девушка молчала.
– Вы звонили мужу?
Она кивнула.
– Когда вы с ним говорили в последний раз?
– Вчера. Или сегодня. Я уже не помню.
Врач перебирал бумаги, делал пометки, после чего задал вопрос, который Мила не смогла перевести сразу. Первый раз с ней было такое. Вроде бы слова все знакомые, а только не собрать их вместе. Ей даже на секунду показалось, что это она сошла с ума.
Врач повторил вопрос. Только выдохнув и досчитав про себя до десяти, Мила смогла произнести:
– Ваш муж умер в начале июня. Сейчас конец августа. Вы понимаете, что все это время говорили с мертвым человеком?
– Я знаю, – ответила девушка, сморкаясь в салфетку. – А когда мне можно будет покурить?
Мила теперь ходила в лечебницу каждый день.
– Я должна зачитать вам диагноз, – сказала она, присаживаясь на кресло у кровати.
Кира лежала на спине. Глаза были закрыты.
– У вас депрессия, посттравматический синдром, шизоподобное расстройство и алкоголизм. Шизофрения не подтвердилась.
«Спит, что ли, – подумала Мила.
– Как вы себя чувствуете?
Кира открыла глаза, но продолжала лежать не шевелясь.
– Вы хотите выйти из больницы? Вы планируете вернуться в Россию?
– Почему мне ноутбук не отдают?
– Врач считает это небезопасным для вас.
Кира перевела взгляд с потолка на переводчицу.
Мила читала бумаги, оставленные ей врачом.
– Вы разговариваете ночью? – спросила она.
– Меня подслушивают?
– Вы говорите с ним?