— Можно на крайняк капельницы дома устроить, но это тоже не работает. Последний раз я на минуту в аптеку выбежала, а он, — Кира ткнула пальцем в Сережу, — врачу забашлял, и тот ему дозу подогнал. Ему бы действительно, по-хорошему, в деревню поехать. Так ведь он не поедет. Что еще? А… вот мой номер телефона. Звоните.
Зоя Викторовна привстала и обеими руками потянулась к Кире, будто ища у нее спасения.
— Кира, родная, скажи, это излечимо? Может, к солнцу его? Может, к пчеловоду Ивану Иванычу? Пчелиный яд — он лечебный…
Сережа открыл глаза, попытался привстать, но ноги его не держали.
— Мама, кости собакам надо к выходу не забыть положить. Кости собакам. Яша три дня на берегу Волги лежал. И в ноге завелись опарыши… 5
Три дня назад Кира получила телеграмму от свекрови и после работы поспешила в ближайшую от работы риелторскую контору. Там ей дали номера телефонов и адреса. А на следующий день она уже сжимала в ладони ключи от однокомнатной квартиры, расположенной на Дыбенко. Не хотелось уезжать из этого босяцкого района. К тому же Зое Викторовне могла понадобиться помощь, а на то, чтобы мотаться из одного района города в другой, не было ни сил, ни времени. Дыбенко так Дыбенко — решила она.
Кира ходила по съемной квартире, не зная, куда себя деть. Она ведь так долго мечтала остаться одной, читать, слушать музыку, ходить в театры и, в конце концов, писать. Последние пару лет она ничего не писала.
И когда она наконец оказалась в долгожданном одиночестве, ей, как назло, ничего не хотелось. Ни кино, ни театров — ничего. Казалось, ей обрубили руки и ноги, и теперь она лежит бесчувственным поленом и пошевелиться не может.
Потерянная, она ходила по квартире, заходила на кухню по старой памяти, вроде как поесть. Ведь именно на кухне люди едят. Открывала холодильник, видела в нем засохшую одинокую сосиску и закрывала. Аппетита не было. И так повторялось каждый день. Даже для такого простого дела, как поход в магазин за продуктами, нужны желание и силы, а для того, чтобы сварганить себе хоть что-нибудь мало-мальское, нужен аппетит. А его уже давно не было.
Раньше, бывало, откроешь холодильник, загремишь кастрюльками — вот ты уже и не одна. Сейчас же набежит шатия-братия, честная компания! Тут как тут! Только черепашке за ними не поспеть. А теперь как жить? Кого кормить? С кем обниматься?
Два года назад умер Сережин пес, а спустя год не стало кота и черепашки. А заводить новых куда? Сама ведь жила на чемоданах.
С котом или собакой, конечно, было бы веселее, размышляла Кира. Может, кота завести? Но тут же вспомнила бездушные глаза квартирной хозяйки. «Только без животных, — бубнила та. — Вы в курсе, что по условиям договора только без животных?»
Кира плелась обратно в комнату. Открывала книгу, читала страницу, другую и вдруг понимала, что совершенно не помнит, о чем только что прочитала. То же самое было с фильмами. Комедии казались несмешными, драмы недраматичными. Она безучастно глядела на экран, не сочувствуя ни единому герою. Что с ней не так? Что сломалось у нее внутри? Какой шуруп раскрутился? * * *
— Кира, вы неважно выглядите, у вас все нормально? — спрашивал Олег Михайлович.
— Подпростыла немного.
— Посидим после работы? Выпьем чего-нибудь горячительного для аппетита.
И они шли выпивать горячительного. Спешить домой было незачем.
— Кирочка, а почему вы о муже своем никогда ничего не рассказываете?
— А что рассказывать?
— Кто он? Чем занимается?
— Он по финансовой части.
— Экономист?
— Ну…
— Менеджер?
— Типа того.
— Руководитель?
— Пожалуй, да.
— А сколько ему лет?
Олег Михайлович подливал Кире красное вино.
— Сорок три.
— Тут Марина Анатольевна, вы уж простите меня, сплетника, рассказывала, будто видела вас с каким-то амбалом. Говорит, выглядел он устрашающе, как бандюган.
— Вы что, Марину Анатольевну не знаете, ей и не такое примерещится.
— Тоже верно.
Олег Михайлович сделал глоток вина, но не проглотил сразу, а, прикрыв глаза, покатал его на языке, видимо пытаясь прочувствовать букет. Затем открыл глаза и многозначительно произнес:
— Каберне-совиньон.
Кире это показалось забавным. * * *
Теперь Олег Михайлович заскакивал в перерыве на кафедру и задорно подмигивал Кире.
— Ну что? Партеечку? — так он приглашал ее сыграть в настольный теннис.
Кира не отказывалась. Нужно было чем-то занять руки, чтобы голову хоть чуть-чуть отпустило.
Олег Михайлович, несмотря на свою полноту, прыгал у теннисного стола, как бодрый молодой заяц.
— А я вот как! А так? А я вот вам! Вот вам! — подзадоривал он Киру.
Кира неплохо играла, но сейчас ни руки, ни ноги, ни глаза не слушались.
— Кирочка, сосредоточьтесь! — командовал завкафедрой. * * *
— По рюмашке после работы? — Олег Михайлович подхватывал Киру под локоть на выходе из института.
— Давайте в другой раз.
