Несмотря на поздний час, было светло. Низкое солнце освещало беседку в глубине двора. У дома идеальными кругами красовались обложенные гладкими камнями клумбы с цветами. «Да он еще и садовод ко всему прочему», — подумала Кира и с щемящей тоской вспомнила заросший лопухами Сережин двор на Дар-горе.
На звук открываемой двери примчалась белая мохнатая собака и начала скакать вокруг Киры. Хоть кто-то живой в этом зазеркалье. Кира присела на корточки, и они с кудлатой моськой принялись обниматься и тискать друг друга, как старые добрые приятели.
— Как тебя зовут, чудила? — уворачиваясь от вездесущего собачьего языка, со смехом спросила Кира.
— Ее зовут Kusti.
— Кусты?
— Kusti.
Кира захомутала собачью голову себе под мышку и, приблизившись носом к влажной черной пуговке, сказала:
— Слышь, ты у меня будешь Кузя.
Собака была согласна. * * *
Профессор повел Киру на второй этаж.
— Вот ваша комната.
Кира прошла к балкону. Не обманул. Сквозь верхушки елей зеленело море.
— Я вас тут оставлю. Отдыхайтэ.
Она вышла на балкон. «Терве, терве», — протянув свои длинные руки, шептали ей сосны. И огромные валуны, поросшие мшистой бородой, вторили соснам: «Терве, терве».
Кира щелкнула зажигалкой.
Нет, она не будет планировать надолго. Затеряться под водою, прорасти кувшинкой бессловесной и прожить одно большое лето — вот что ей сейчас по-настоящему нужно.
Она вытащила телефон из кармана. Указательный палец, как дятел, пытался пробиться сквозь вековую толщу. Тук. Тук. Тук. «Как ты?» Тук. Тук. Отправить. Кира втянула дырявыми легкими сигаретный дым так, будто от силы ее вдоха зависела скорость передачи эсэмэс. Пепел, достигнув невероятных размеров, обломился и упал на ее белые брюки. Сучий потрох! Она быстро смахнула пепел рукой, но след остался.
Палец продолжал как заведенный. Тук. Тук. Тук. «Почему не отвечаешь? Не молчи». * * *
В комнате стояла широкая двуспальная кровать, аккуратно заправленная, без единого бугорка и морщинки. Кира отворила дверки шкафа. На полках послушно лежало чистое постельное белье, завернутое в тугие колбаски. А профессор — педант.
На стене у изголовья кровати висел гобелен. Маленькая девочка скакала на лошади, ниже была вышита надпись: «Aja, aja, aja, Blankan ratsastaja». Интересно, что это значит.
Не раздеваясь, Кира ничком рухнула на кровать, застыла и долго лежала не шевелясь. Надо переодеться, спуститься, быть приветливой, улыбаться. Где найти силы?
Девочка на лошадке. Девочка на лошадке.
— Ты любишь кататься на лошадке? — спросил голос из тьмы.
— Нет.
— Неправда. Все любят. Иди сюда. Иди ко мне.
Мохнатая рука потянула ее с силой.
— Садись на меня. Вот так. Да. Я буду лошадкой. Двигайся. Двигайся. Скачи изо всех сил. Тебе приятно? Приятно? У тебя упругое седло? Упирайся ножками. Вот так. Да. Да. Еще. Еще.
Телефон пробила судорога. Кира подскочила на кровати. Экран осветился, и из всего текста глаза моментально выудили самое главное. Жив. А уже потом, справившись с дыханием и дрожью, она прочитала все сообщение и не один раз. «Каверна не зарубцовывается. Будут оперировать. Выдюжу. Хуйня война, главное — маневры. Люблю». 9
— Мы будэм начинат работу в восэм. Это хорошее время?
— Давайте в девять.
— Окэй. Вы можетэ начинат в девят, я буду в восем.
Кира выпила предложенный профессором бокал вина и теперь ела что-то, похожее на советские макароны по-флотски, только вкуснее. Ополовиненная бутылка стояла посередине стола. Хотелось выпить еще, но просить было неудобно.
Собака дремала в кресле-качалке.
— Хорошо, щто у вас нет аллергии на животных. Я соверщенно забыл этот момэнт. Надеюс, моя собака не будэт вас беспокоить.
Кира подняла на него глаза. Беспокоить? Что он знает о ней и о собаках?
— Моя собака живет недэля у меня, а другая недэля — у моей жены. Мы так решили, когда расстались.
Профессор умело орудовал ножом и вилкой, а Кира помогала себе кусочком хлеба загребать на вилку разбегающиеся в стороны макароны и время от времени посматривала на бутылку вина. Профессор ел быстро, будто спешил куда-то, и, разделавшись с ужином, смыл крошки с тарелки, положил ее в посудомойку и убрал бутылку со стола, после чего Кира окончательно поняла, что закуску беречь не надо, и принялась есть чуть быстрее. * * *
Кира прошлась по холлу. На стенах висели фотографии молодого профессора. Вот он выходит из самолета и незнакомый мужчина жмет ему руку.
— Это мой первый полет. Отэц меня приветствует, — сказал профессор, проходя мимо Киры с корзинкой дров. — Я буду грет сауна сейчас. Вы любитэ сауна?
Хороший вопрос. Любит ли она сауну? Наверное. Сейчас узнаем.
На второй фотографии счастливый профессор стоял на палубе парусной лодки, держа крупную рыбу в руках. Кира задумалась, какие фотографии она могла бы повесить на стены своего будущего дома. Если у нее будет дом. Если она сама будет.
Хотелось курить. Кира пошла к двери, и собака поскакала за ней.
Они сели в беседке.
