— Сначала в сельсовет…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Герасим Лаптев прочитал протокол и хмуро посмотрел на председателя сельсовета Никифорова. — А если не подпишу?
— Обойдемся и без подписи. Есть свидетели, есть вещественные доказательства. Суд разберется.
Лаптев бросил окурок на пол, с силой придавил каблуком тяжелого сапога.
— Допёк-таки, молокосос, — Герасим схватил ручку, подписал бумагу. — Что со мной будете делать?
— Судить, — жестко ответил Никифоров. — По всей строгости советского закона. Попросим показательный суд устроить, и не где-нибудь, а у нас в деревне, чтобы все знали. — Он помолчал и добавил: — И чтобы другим не повадно было.
У самой деревни Пивкино, что в Курганской области, есть небольшое озерко без названия. Берега его обрамлены лентой тростников, а середина совершенно чистая, без единой травинки. К озеру спускаются огороды. Я нередко останавливался в Пивкино. Но бывать на этом озерке мне как-то не случалось. Да и неловко охотиться почти в самой деревне, на виду у всех…
В тот год я приурочил свой очередной отпуск к сезону охоты и на неделю приехал в Пивкино. В первый же день побывал на всех известных ближних болотах, но кроме бекасов ничего не встретил. Маленьких куликов без собаки добывать трудно, да и дробь нужна мелкая, а у меня с собой ее не было. Я уже подумывал уехать в другое место или вернуться домой.
— Сходи-ка ты на наше деревенское озеро, — посоветовал мне знакомый местный охотник Григорий. — Там хоть лысух постреляешь.
— Неудобно как-то, — нерешительно возразил я, — да и лысухи не дичь.
— А неудобно, так ходи попом, — рассердился Григорий. — Многие там постреливают. Лысух в этом году — сила. Сейчас они получше косатых, жиром облиты. Зря вы, городские, лысуху за дичь не считаете, птица не хуже других.
«А ведь Григорий правду говорит», — подумал я и на другой день пошел на озерко.
Еще издали услышал выстрелы: кто-то здесь уже охотился и, видимо, небезуспешно. Обошел озерко по берегу и окончательно убедился — Григорий не обманул. Дымчатых, почти черных, похожих и на курицу, и на утку лысух было много, но взять их оказалось не просто. Кто-то плавал на лодке вдоль кромки тростников и время от времени стрелял. У меня лодки не было.
— Вы, дядя, спрячьтесь на берегу да караульте. Они обязательно выплывут, — неожиданно посоветовал мальчуган, вертевшийся возле меня. — У кого лодок нет, всегда так делают.
Я снисходительно оглядел мальчика.
— Спасибо за совет. Пожалуй, попробую.
Было немного досадно, что вот такой малыш наставляет меня, охотника, но ничего не оставалось, как последовать его доброму совету.
Облюбовав широкое плесо, я залез в росший на берегу бурьян и затаился. Мой маленький спутник устроился поблизости. Долго ждать нам не пришлось. Минут через двадцать из тростников на плесо выплыла дымчатая птица с белой лысиной на лбу и тут же скрылась. Я по опыту знал, что сейчас она появится снова, и приготовил ружье.
И вот лысуха показалась опять.
— Бейте, — услышал я горячий шепот. — Ну бейте же, дядя, а то уплывет она.
«Если промажу — позор», — подумал я, тщательно прицелился и выстрелил. На плесе взметнулась фонтанчиком вода, и серая птица перевернулась вверх лапками.
— Сейчас достану, — сказал мой помощник, проворно вскакивая на ноги.
— Не надо. Теперь не лето, вода холодная.
— Мы привычны, холода не боимся.
Мальчуган быстро засучил штаны и зашлепал по воде. Плесо было мелкое, вода едва доходила ему до колен. Подобрав лысуху, он благополучно вернулся.
— Васю-ю-тка! — долетело до нас. — Где ты запропал? Иди в избу.
Мальчик посмотрел на меня и пояснил:
— Мамка зовет. И чего ей надо?
— Если зовет, значит надо. Иди уж, попадет еще.
Он огорченно вздохнул и нехотя пошел.
— Постой-ка! Возьми лысушку себе.
— Зачем? — мальчик удивленно взглянул на меня. — Ведь вы же ее добыли, а не я.
— Нет, брат, вместе добывали. Да без тебя я, может, и не догадался бы, как тут у вас надо охотиться. Так что бери.
— Не надо! — еще решительнее отказался мальчик. — Я на птиц на живых люблю смотреть, они интересные. А убитая мне ни к чему.
Не прибавив более ни слова, он побежал к деревне. «Вот ты какой!» — растерянно думал я, глядя вслед мальчугану.
Солнце коснулось горизонта. Последние лучи заскользили по плесу, разбрасывая всюду сверкающие золотистые полосы. У меня почему-то пропало всякое желание продолжать охоту, несмотря на то, что лысухи словно нарочно то и дело показывались из тростника. Я спрятал свой трофей в рюкзак и пошел домой. Впереди за кустами послышался грохот пустых бочек, а затем показалась и знакомая телега Григория, — он работал водовозом и сейчас ехал к озеру за водой. Придержав лошадей, закричал, стараясь перекрыть грохот пустых бочек:
— Что, с добычей, или опять попом?
— Попом, — ответил я и свернул в сторону.
— Хорр! Хорр-р-р!