Рванувший к упавшему товарищу Веласкес наткнулся на копьё. Остриё со скрежетом расцарапало металл кирасы и, соскользнув, вошло в прогал между латами. Конкистадор застонал и пошатнулся. Срубив древко, испанец заколол нападавшего и, с криком вытянув из себя окровавленное копьё, двинулся дальше. Приближаясь к поверженному товарищу, Веласкес зарычал и, размахивая эспадой, рассёк двоих солдат, заставив ещё двоих попятиться. Даже раненым конкистадор вселял ужас в сердца врагов, казавшись в своих доспехах практически неуязвимым. Подхватив Тахо, Веласкес, превозмогая боль, помог индейцу подняться.
Кромсающий на части комендантских солдат Эстебан почти выбился из сил. Один из ударов рассёк гладиатору лицо. Кровь залила глаза. Ещё один удар пришёлся по ноге, та подломилась, и окровавленный гигант опустился на колено.
— Добейте их наконец! — брызгая слюной, заорал Кобылин, толкая вперёд замешкавшихся солдат. — Перережьте им глотки! Пусть подохнут, как скотина.
Однако где-то позади комиссара кто-то с ним был явно несогласен. По склону холма, звеня саблями и закатив по локоть рукава, на солдат коменданта с бешеными криками пошла в атаку корабельная команда Кимбо.
— Р-р-р-ра-а-а-аш!!! — заревел Барт, и с разбегу команда морских волков влетела в ряды опешивших от неожиданности врагов.
Полетели по сторонам солдатские головы и руки.
— Бей! Убивай! — кричал Барт, одержимо размахивая изогнутой пиратской саблей.
Бывалые морские рубаки, конечно, не шли в сравнение солдатам в военной выучке, но уж точно не уступали им в силе духа и дьявольской ярости. Когда чаши весов на поле боя качнулись, ристалище огласил низкий горн, а ворота «Белого дворца» со скрежетом начали отворяться.
Защитники замка белой лавиной хлынули на дрогнувшего врага. Разъярённые крики и команды Кобылина были уже напрасными. Солдаты побежали. А мгновение спустя вместе с ними с позором отступил и комиссар.
Войско коменданта при «Белом дворце» было разбито.
Веласкес, опираясь на древко копья, хромая подошёл к Барту и уткнулся в него лбом.
— Сукин ты сын! Как же вовремя, — простонав произнёс испанец.
— А ты думал, я оставлю вас? — перетягивая раненую руку, хрипло спросил Барт.
— Честно говоря, не рассчитывал тебя ещё раз увидеть, — скорчившись от боли, ответил конкистадор.
— Ну и напрасно. Я был так зол, что решил вернуться и помочь комендантским козолюбам устроить вам порку. Но этот болван Кимбо умудрился всё испортить! Сукин сын всё перепутал и перебил не тех.
— Идёмте уже в замок, — послышался измождённый голос Гаспара. — Пора узнать, какого чёрта мы все здесь забыли.
— Кэп! Что дальше? — поправляя разорванную на груди рубаху, спросил Кимбо.
— Ступайте на корабль, парни! Клянусь морской пучиной, вы лучшая команда, что я видел за свою жизнь! Горд, что хожу с вами под одним парусом! — хрипло произнёс Барт и хлопнул боцмана по плечу.
— Спасибо, кэп! Достойному капитану — достойная команда! — ответил Кимбо и стал подгонять своих парней.
Устало косясь на догорающий таран, Барт и остальные двинулись к воротам.
Войдя во дворец, обессиленные мужчины опустились на каменный пол. Одна из дверей дворца распахнулась, и в зале появилась Читана. С трудом удерживая слёзы, девушка бросилась к Кариму и дрожащей рукой коснулась его кровоточащей раны.
— Идёмте за мной! Скорее! — сказала Читана и, растирая в ладони кровь Карима, направилась вглубь зала.
С трудом поднявшись, раненые мужчины двинулись вслед за хозяйкой дворца.
Войдя в главный зал, Читана направилась к самой дальней двери и, навалившись на неё всем своим хрупким телом, отворила.
За дверью послышался громкий шум падающей воды. Внутри было влажно и тепло. С потолка в комнату падали рассеянные солнечные лучи. Посреди этого полупещерного помещения стояла широкая каменная чаша, наполненная пузырящейся водой. Из скальной расщелины под потолком в огромный сосуд падал пенистый поток, отчего чаша бурлила и переливалась через край.
— Раздевайтесь и забирайтесь в неё! — расстёгивая пуговицы на одежде Карима, произнесла Читана.
Веласкес и Гаспар, переглянувшись, не спеша стали ослаблять ремни на доспехах. Сжав на прощание ладонь Карима, Читана молча выскользнула из комнаты и притворила за собой дверь. Эстебан и Тахо аккуратно помогли снять испанцу кирасу. Рана на бедре конкистадора выглядела скверно.
— Боже праведный, она тёплая! — опустив ладонь в воду, произнёс Гаспар.
— Как бы ни истечь в ней кровью, — взглянув на бурлящую каменную чашу, ответил Веласкес.
— Полезай. Не истечёшь, — холодно сказал Карим и, сбросив одежду, вошёл в воду.
Следом в огромный каменный сосуд погрузились и остальные. Пузырьки воздуха приятно защекотали тело.
— Чёрт подери! Почему я не чувствую боли?! — глядя на раненую руку, прохрипел Барт.
— А ведь одноглазый пьяница прав! — послышался удивлённый голос Веласкеса.
— Действительно, боль уходит! — облегчённо произнёс Гаспар и закрыл глаза.
— Сущее безумие, — раздался бас Эстебана. — Что это за вода?! К чёрту боль, я перестал чувствовать усталость!
