– Тебе не кажется, что не стоит оставлять здесь свидетельства того, что ты ужинала с мужчиной? Как пройти на кухню?
– Через эту дверь и вниз по лестнице.
Он унес поднос. Когда вернулся, Мэри сидела за столом, закрыв лицо руками.
– Это хорошо, что я спустился. Ты оставила свет включенным. Вероятно, не привыкла заметать следы. Твои слуги не помыли посуду после ужина. Я добавил вашу к остальной. Скорее всего они не заметят. Теперь мы должны вызвать полицию.
– Роули! – Она чуть не сорвалась на крик.
– Послушай меня, дорогая. Ты не должна терять головы. Я тут подумал, и вот какое у меня предложение. Ты должна сказать, что спала и разбудил тебя мужчина, вероятно, вор, входящий в твою спальню. Ты включила свет и схватила револьвер, который лежал на ночном столике. Завязалась борьба, револьвер выстрелил. Ты застрелила его или он сам застрелился, значения не имеет. Возможно, он понял, что загнан в угол, боялся, что на твои крики сбегутся слуги, вот и застрелился.
– Да кто поверит такой истории? Быть такого не может.
– В любом случае она более правдоподобна, чем правда. Если ты будешь стоять на своем, никто не сможет доказать, что это ложь.
– Нина слышала выстрел. Приходила к двери, чтобы спросить, не случилось ли чего. Я ответила, что нет. Она так и скажет полиции, когда они будут ее допрашивать. Как я смогу это объяснить? Моя версия развалится. Почему я сказала ей, что все в порядке, когда в моей спальне лежал мертвец? Я не найду ответа на этот вопрос.
– Но ты же не можешь сказать правду.
– Это так безнравственно. И однако… тогда… я думала, что совершаю благородный поступок.
Она больше ничего не сказала, а он просто смотрел на нее, где-то понимая Мэри, но все еще в недоумении. Она тяжело вздохнула.
– Да, давай позвоним в полицию и покончим с этим. Для меня все будет кончено. Что ж, полагаю, я это заслужила. Я больше никому не смогу взглянуть в глаза. Газеты. Эдгар. Конец всему. – А потом она вновь удивила Роули. – В конце концов, вором он не был. Я причинила ему достаточно зла и без того, чтобы бесчестить его имя. Во всем виновата я, мне и нести полную ответственность за то, что я сделала.
Роули пристально смотрел на нее.
– Да, для тебя все будет кончено, плюс грандиозный скандал. Тебя ждет ужасное время, дорогая, и никто не придет тебе на помощь. Ты готова пойти на риск? Я предупреждаю тебя, риск очень велик, и, если дело не выгорит, для тебя все будет еще хуже.
– Я готова.
– Тогда почему бы нам не убрать отсюда тело? У кого могут возникнуть подозрения, что его смерть как-то связана с тобой?
– Но как убрать тело? Это невозможно?
– Совсем наоборот. Если ты мне поможешь, мы перенесем его в автомобиль. Ты знаешь все здешние холмы. Конечно же, мы найдем место, где его не обнаружат долгие месяцы.
– Но он пропадет. Его будут искать.
– С какой стати? Кому нужен безвестный итальянский скрипач? Возможно, он ушел, потому что не мог платить за жилье, возможно, сбежал с чьей-то женой.
– Он не итальянец. Австрийский беженец.
– Тем лучше. Тогда, будь уверена, его исчезновение останется незамеченным.
– А как же ты, Роули? Разве ты не рискуешь?
– Это единственное, что мы можем сделать, дорогая, а что касается меня, беспокоиться тебе нет нужды. По правде говоря, я люблю рисковать. Хочу получать от жизни все острые ощущения, которые она может мне дать.
Небрежность его тона подбодрила Мэри. Сердечная боль притупилась. Появилась надежда, что все будет, как он и говорит. Но оставалась одна загвоздка.
– Скоро рассвет. Крестьяне начинают работу с зарей.
Он взглянул на часы.
– Когда рассветает? Не раньше пяти. У нас еще час. Если не будем терять времени, то успеем.
Мэри глубоко вдохнула.
– Хорошо. Я сделаю все, что ты скажешь.
– Тогда за дело. И, ради Бога, не теряй самообладания.
Роули захватил с собой шляпу мертвеца, и они вернулись в спальню Мэри.
– Ты берешь его за ноги, – распорядился Роули. – А я – под плечами.
Они подняли труп, вынесли в коридор, потом через парадную дверь. Не без труда, Роули шел первым, спиной вперед, спустили по лестнице. Там положили на землю. Очень уж был тяжелым.
– Сможешь подогнать сюда автомобиль? – спросил Роули.
– Да, но развернуться места нет. Вниз придется ехать задним ходом, – в ее голосе слышалось сомнение.
– Я с этим справлюсь.
Она спустилась по узкой подъездной дорожке, приехала уже на автомобиле. Роули в это время вернулся в дом. На мраморном полу осталась кровь, но, к счастью, совсем чуть-чуть, потому что мужчина выстрелил себе в сердце, которое тут же перестало ее перекачивать.
Он прошел в ванную, взял полотенце, смочил водой. Вытер кровавые пятна. Пол выложили плитами темно-красного мрамора, и Роули не сомневался, что служанка, подметая пол, не заметит ничего подозрительного. С мокрым, выпачканным кровью полотенцем он вновь вышел из дома. Мэри ждала у автомобиля. Не спросила, где он был и что делал.
