Роули открыл заднюю дверцу и вновь сунул руки под плечи покойника. Поднял верную половину туловища, а Мэри, пусть ей пришлось и нелегко, проделала то же с ногами. Они не разговаривали. Тело положили на пол у заднего сиденья, и Роули обернул полотенцем торс мужчины, на случай, если при движении из раны вновь потечет кровь. Шляпу нахлобучил трупу на голову. Сел за руль и задним ходом доехал до ворот. Так хватало места для разворота.
– Я поведу машину?
– Да. У подножия холма поверни направо.
– Давай как можно быстрее съедем с шоссе.
– Милях в четырех или пяти от него отходит дорога, которая ведет к деревне на вершине холма. Помнится, с одной ее стороны лес.
Как только они выехали на шоссе, Роули прибавил скорости.
– Ты едешь слишком быстро, – заметила Мэри.
– У нас очень уж мало времени, сладкая ты моя, – резко ответил он.
– Я так боюсь.
– Твой страх принесет нам много пользы.
Резкость тона заставила Мэри прекратить разговор. Луна зашла, в салоне царила чернильная тьма. Мэри не могла разглядеть спидометр, но полагала, что Роули разогнался миль до восьмидесяти. Она сидела, сцепив руки. Понимала, как все ужасно, в каком опасном они положении, но другого шанса у нее не было. Сердце отчаянно колотилось о ребра. Она продолжала повторять про себя: «Какой же я была дурой!»
– Мы уже проехали пять миль. Пропустили поворот, так?
– Нет, он совсем рядом. Сбавь скорость.
Они продолжили путь. Мэри выискивала взглядом узкую дорогу, которая вела к деревушке на холме. Она заезжала туда два или три раза, потому что деревушка эта словно сошла с одной из старинных флорентийских картин. Изображая на первом плане сцену из Святого Писания, на заднем художник воспроизвел ландшафт родной Тосканы.
– Вот он! – внезапно воскликнула она.
Но Роули уже проскочил мимо. Затормозил, потом задним ходом вернулся к повороту. Они начали медленный подъем, поглядывая по сторонам. Мэри коснулась руки Роули, указала налево. Он свернул к обочине, остановил автомобиль. У дороги притулилась рощица, вроде бы акаций. Земля заросла кустарником. Чуть дальше склон, похоже, резко уходил вниз. Роули выключил фары.
– Пойду на разведку. Судя по всему, то, что надо.
Он вылез из автомобиля, шагнул в кусты. В ночной тишине продирался сквозь них очень уж шумно. Через пару минут вернулся.
– Я думаю, сойдет, – говорил шепотом, хотя никто не мог их подслушать. – Помоги вытащить его из машины. Дальше мне придется тащить его самому. Ты вниз не спустишься. Только расцарапаешься в кровь.
– Мне без разницы.
– Я думаю не о тебе, – грубо ответил он. – Как ты объяснишь слугам порванные чулки и ободранные туфли? Думаю, я справлюсь.
Она вылезла из машины, и они открыли заднюю дверцу. Уже собрались вытащить тело, когда увидели впереди свет. С холма спускался автомобиль.
– Господи, мы попались! – воскликнула Мэри. – Беги, Роули, не надо тебе впутываться в эту историю.
– Не говори глупостей.
– Я не хочу навлекать на тебя беду! – не уступала Мэри.
– Не будь дурой! Не теряй головы, и никакой беды не будет! Мы выкрутимся.
– Нет, Роули, ради Бога, беги!
– Прекрати. И давай без истерик. Залезай на заднее сиденье.
– Но там он!
– Заткнись.
Он затолкал ее на заднее сиденье, залез следом. Свет фар приближающегося автомобиля скрыл поворот дороги, но после следующего поворота свет появился вновь.
– Прижмись ко мне. Они примут нас за влюбленных, которые приехали сюда в поисках укромного местечка, чтобы заняться сама знаешь чем. И сиди тихо. Не дергайся.
Автомобиль приближался. Через две-три минуты свет его фар осветил бы их. И дорога была такая узкая, что автомобилю пришлось бы резко сбросить скорость, чтобы проехать мимо. Места едва хватало, чтобы разминуться. Роули обнял ее, притянул к себе. Под их ногами лежал труп.
– Я собираюсь тебя поцеловать. И ты целуй меня, чтобы все выглядело естественно.
Автомобиль приближался и вроде бы ехал зигзагом, от одной обочины к другой. Они услышали, что пассажиры поют во весь голос.
– Господи, да они пьяны, – прошептал Роули. – Надеюсь, что они нас заметят. Вот уж не повезет, так не повезет, если они врежутся в нас. Быстро, целуй меня.
