Она замялась с ответом. Не хотела показаться злой, но все-таки решила, что в такой момент лучше сказать правду. Покачала головой и чуть улыбнулась:
– Нет.
Он смотрел на нее так, словно никак не мог понять ее ответа.
– Тогда почему?
– Ты был таким одиноким, таким несчастным. Мне захотелось подарить тебе несколько мгновений блаженства.
– Ох, как жестоко! Как чудовищно жестоко!
– Не говори так, – ее голос дрогнул. – Я не хотела быть жестокой. Мое сердце переполняли нежность и жалость.
– Я не просил жалеть меня. Почему ты не оставила меня в покое? Ты показала мне рай, а теперь хочешь сбросить обратно на землю. Нет. Нет. Нет.
Он словно прибавил в росте, бросая ей эти слова. В его негодовании было что-то трагическое. Она удивилась. Представить себе не могла, что он так воспримет ее поступок.
– Возможно, я поступила глупо. Но я не хотела причинять тебе боль.
Любовь ушла из его глаз, сменилась холодной, мрачной злостью. Бледнее лицо побледнело еще сильнее, напоминая маску смерти. Мэри стало не по себе. Она уже понимала, что поступила глупо. Слуги спали далеко и, если б она закричала, не услышали бы ее. Идиотка, идиотка, какая же она идиотка! Ей оставалось только одно – сохранять хладнокровие и не подавать виду, что она испугана.
– Я очень сожалею. Не собиралась причинять тебе боль. Если я могу хоть как-то загладить свою вину, я это сделаю.
Он еще сильнее нахмурился.
– И что означают твои слова? Ты предлагаешь мне деньги? Мне не нужны твои деньги. Сколько у тебя денег?
Она взяла сумочку, которая стояла на туалетном столике. И сразу же нащупала лежащий в ней револьвер. Вздрогнула. Она не стреляла ни разу в жизни. И не могла предположить, что ей придется стрелять. Но теперь возблагодарила Господа, что у нее оказался револьвер. Дорогой Эдгар, совсем он и не старый осел. В голове мелькнула мысль: он навязал ей револьвер вовсе не потому, что опасался, как бы она не попала в такую вот ситуацию. Она чуть не рассмеялась, и к ней полностью вернулось самообладание.
– У меня две или три тысячи лир. Этого тебе хватит, чтобы перебраться в Швейцарию. Там безопаснее. Поверь мне, я бы этот шанс не упустила.
– Разумеется, ты бы не упустила. Ты богата, не так ли? Ты достаточно богата, чтобы заплатить за ночное удовольствие. Ты всегда должна платить своим любовникам? Если бы я хотел деньги, думаешь, мне хватило бы нескольких лир? Я бы взял жемчужное ожерелье и браслеты.
– Можешь взять их, если хочешь. Они для меня ничего не значат. Лежат на туалетном столике. Возьми их.
– Ты – подлая женщина. Неужели ты думаешь, что любого мужчину можно купить? Дура, если бы деньги что-то значили для меня, неужели я не смог бы договориться с нацистами? Я не стал бы изгнанником. Не жил бы впроголодь.
– Господи, ну почему ты не можешь понять? Я желала тебе только добра, а ты думаешь, что причинила вред. Я не хотела причинять тебе вреда. Но если я оскорбила тебя, если сделала тебе больно, то прошу твоего прощения. Я хотела только добра.
– Ты лжешь. Праздная, сладострастная, никчемная женщина. Интересно, что хорошего ты сделала в своей жизни? Ты идешь по ней в поисках новых острых ощущений, стремясь отогнать скуку, и тебе наплевать, какую боль ты причиняешь при этом другим. Но на этот раз ты допустила ошибку. Это риск – приводить незнакомца в свой дом. Я принимал тебя за богиню, а ты всего лишь шлюха. И, возможно, будет неплохо, если я задушу тебя, чтобы ты не причиняла другим ту боль, что причинила мне. Кто меня заподозрит? Кто видел, что я входил в этот дом?
Он шагнул к Мэри. Ее охватила паника. Он выглядел мрачным и угрожающим. Его худое лицо исказила ненависть, темные, глубоко запавшие глаза сверкали. Она попыталась обуздать панику. Сумочка оставалась в ее руках. Она раскрыла ее, выхватила револьвер и направила на него.
– Если ты сейчас же не уйдешь, я выстрелю! – крикнула она.
– Так стреляй.
Он приблизился еще на шаг.
– Если подойдешь еще на дюйм, я выстрелю.
– Стреляй. Думаешь, для меня это что-то значит? Ты снимешь с меня непосильную ношу. Стреляй. Стреляй, и я прощу тебе все. Я люблю тебя!
Вновь лицо его изменилось. Ярость ушла, прекрасные, черные глаза засияли возбуждением. Он пошел на нее, вскинув голову, раскинув руки, подставляя грудь под пулю.
– Ты сможешь сказать, что вор проник в твою комнату и ты убила его. Скорее, скорее.
Револьвер выпал из ее руки, она плюхнулась на стул, закрыла лицо руками, разрыдалась. Он несколько мгновений смотрел на нее.
– Тебе не хватило духа? Бедное дитя. Какая же ты глупая, какая же ты ужасно глупая. Ты не должна играть с мужчинами, как сыграла со мной. Иди сюда.
