Но сейчас он чувствовал, как реакции организма подавляет жестокая сила, из-за чего сторонний наблюдатель мог принять его состояние за такое же, какое он сам видел у одного прихожанина в Толедо, бывшего начальника консультации по созданию утопий, двух коллег по тривизионному колледжу и… у многих других. Бесчисленного количества других, застрявших в режиме бей/беги при полном отсутствии обоих вариантов.
Сэнди вздохнул, отодвинул чашку и заставил себя дать честный ответ:
— Раньше мне помогали быстро прийти в себя медикаменты. Сегодня… Мне почему-то не захотелось ничего принимать. Если ты поняла, о чем я.
— Ты никогда не пережидал приступ естественным путем? Ни одного раза? Теперь ясно, почему тебя так скрутило.
Сэнди уязвленно огрызнулся:
— Зато тебе, видимо, не привыкать. Вот почему ты рассуждаешь с таким знанием дела.
Кейт без выражения покачала головой:
— Нет, приступов у меня никогда не было. Нейролептики я тоже не принимала. Когда мне хочется поплакать в подушку, я плачу. Если день пригожий и хочется прогулять уроки, я прогуливаю. Ина перегрузилась, когда мне было пять лет. Поводом послужил разрыв с моим отцом. После этого она стала следить за моей психикой, да и за своей тоже, как овчарка. У меня в уме таблетки, которые она принимала, ассоциировались с ее поведением во время нервного срыва. Очень неприятная ассоциация, поэтому я всегда делала вид, что послушно глотаю то, чем меня пичкали, а на самом деле, оставшись одна, выплевывала. Научилась ловко прятать таблетки и капсулы под языком. И, пожалуй, не прогадала. Большинство моих друзей пережили перегруз, а то и два еще в начальной школе. Все они относились к числу тех, о ком родители… э-э… проявляли особую заботу. Дети от нее так и не оправились.
Кухонный рубеж обороны каким-то образом прорвала одинокая муха. Сытая и отяжелевшая, она, жужжа, летала вокруг в поисках укромного места для отдыха. Сэнди, пока он задавал новый вопрос, это жужжание показалось визгом пилы, бьющим по нервам.
— Ты имеешь в виду то, что делает с детьми «Анти-травма»?
— Я имею в виду то, что родители просят «Анти-травму» делать с их беззащитными детьми! — В голосе Кейт зазвучали ядовитые нотки — первый намек на готовые прорваться наружу эмоции. — И это далеко не первая компания такого рода. Самая крупная и разрекламированная — да, но дорожку протоптали другие. В прошлом году мы с матерью поругались, и она пожалела вслух, что не отдала меня к ним на лечение. Когда-то я любила свою мать. Теперь… сомневаюсь.
— По-моему, родители думают, что поступают правильно, — произнес Никки с усталостью, порожденной только что произошедшей мучительной переоценкой. — Они хотят, чтобы их дети выстояли и приспособились к ритму современной жизни.
— Вместо тебя говорит Сэнди Локк. Кем бы ты ни был на самом деле, я точно знаю, что ты не Сэнди. Сэнди — всего лишь роль. В душе ты уверен: то, чем занимается «Анти-травма», чудовищно. Уверен?
Сэнди медлил всего секунду.
— Да. Вне всяких сомнений.
— Спасибо, что хоть в этом ты со мной заодно. Я уверена: ни один человек, повидавший с твое, не может думать иначе.
— И что я, по-твоему, повидал?
— Ну, во сне ты скулил о Парелома. А так как все знают, что такое Карелом…
Сэнди дернулся, как от удара.
— Стой! Стой! Не может быть! Большинство людей даже не подозревают о существовании Парелома!
Кейт пожала плечами.
— А-а, ну ты меня понял. Я встречала нескольких так называемых выпускников. Каждый из них мог бы стать отдельной личностью, но их всех причесали под одну гребенку, обтесали напильником, закутали в смирительную рубашку!
— Невероятно!
Пришел черед удивляться Кейт.
— Что невероятно?
— То, что ты встречалась с людьми из Парелома.
— Отчего же? В УМКС их полно, как мокриц. Загляни под любой камень. Ну, я, конечно, утрирую, но пять-шесть наберется.
Ощущения, пригнавшие Сэнди в квартиру Кейт, грозили вернуться обратно. Во рту полностью пересохло, словно небо промокнули ватными тампонами. Сердце неистово стучало. Немедленно захотелось в туалет. Сэнди воспротивился приступу, собрав всю волю в кулак. На то, чтобы не повышать голос, ушло столько же усилий, как на восхождение в гору.
— Где, говоришь, они прячутся?
— Нигде. Загляни в лабораторию бихевиоризма, и вот они! — Кейт тревожно вскочила с кресла. — Лучше полежи, потом поговорим. До тебя, видимо, не дошло, что ты пережил шок, какой бывает у людей, уцелевших после авиакатастрофы.
— Еще как дошло! — рявкнул он. — В приемной комиссии «ЗК» сидел какой-то тип из Парелома. Если им придет в голову прислать кого-нибудь проверить твою квартиру… Ведь позвонить тебе им хватило ума, не так ли?
Кейт закусила губу, тщетно шаря взглядом по его лицу в поисках объяснений.
— Чего ты так боишься? — рискнула она. — Что они с тобой сделали?
— Не сделали. А сделают, если поймают.
— Значит, это ты им что-то сделал? Что?
— Нырнул в тину после того, как они потратили тридцать миллионов, чтобы сделать из меня такого же затырка, каких ты видела в университете.
