— Не надо было говорить, но… А-а, была ни была. Вивьен намекнула, а я проверила — так оно и есть, что на собеседовании будет присутствовать еще один член приемной комиссии. Ты ведь знаешь, что Вив считает тебя непризнанным национальным достоянием? Поэтому к нам прислали какого-то федерального прыща. Кто он, я не знаю, вроде базируется в Пареломе. Ты польщен?
Сэнди не помнил, как довел разговор до конца. Главное, что довел, вифон дал сигнал отбоя, а он…
Растянулся на полу?
Сэнди боролся с самим собой и никак не мог одержать верх. Лежал враскорячку, раскинув ноги, с пересохшим ртом, череп гудел, как бьющий набат колокол, внутренности выворачивало, пальцы сводило крючьями, пальцы ног пытались следовать примеру пальцев рук. Комната поплыла перед глазами, мир сорвался со швартовых, все, абсолютно все обратилось в зыбкий туман. В голове стучала единственная мысль:
Чувствуя слабость в членах, резь в желудке, наполовину ослепший от ужаса, которого не мог больше переносить, Сэнди, спотыкаясь, вышел из квартиры (своей? да нет, их квартиры!) и отправился на рандеву в ад.
Нажав несколько кнопок, Фримен стал терпеливо ждать, когда субъект вернется из регрессивного режима в реальное время. Наконец он произнес:
— Мне кажется, что эксперимент по-прежнему почему-то причиняет вам боль. Завтра мы поработаем над этим еще.
Ему ответил голос достаточно твердый, чтобы передать ядовитую ненависть:
— Вы дьявол! Кто дал вам право пытать меня?
— Вы.
— По-вашему, я совершил преступление? Но я не представал перед судом, мне не выносили приговор!
— Вы не имеете права на суд.
— Любой человек имеет право на суд, будьте вы прокляты!
— Совершенно верно. Только вы не
Не думать о завтрашнем дне — твоя привилегия. Однако не жалуйся, когда он наступит и застигнет тебя врасплох.
Дальней частью… нет, слишком слабое слово… затерянной частью своего разума он наблюдал, как выполняет неправильные действия — движется в направлении, какого не выбирал, идет пешком, хотя мог и должен был взять электрокар компании, короче, делает из себя посмешище.
В принципе все решения были приняты верно. Он явится на собеседование, выдержит взгляд визитера из Парелома, выиграет спор, потому что никто ни за что не станет брать под стражу человека, которому могущественная корпорация «ЗК» только что предложила постоянную работу. Иначе поднимется вонь на весь континент. А если в Пареломе чего и боятся, то опасности проникновения медиа за искусственно созданную завесу малозначительности.
Дорога в ад вымощена добрыми намерениями. Намерения Сэнди были чисты. Но повел он себя иначе.
— Да. Кто там? — раздался жесткий голос из динамика под камерой вифона. И почти тем же тоном: — Сэнди! Эй, ты нездорово выглядишь, я не шучу! Поднимайся наверх!
Защищенные от отмычек замки, щелкнув, перешли в нейтральное положение.
Дальней частью сознания, которая каким-то образом оказалась отделенной от организма, Сэнди посмотрел на это слово, как будто оно было воздушным шариком, привязанным сзади к его плотской оболочке, поднимающейся в настоящий момент по лестнице — не столько за счет ног, сколько силой хватающихся за перила рук. Соревнование рук и ног, гонка разумов… Что-что, а разум несся во весь опор. Невидимое кольцо плотно обхватило череп на уровне висков. От боли кружилась голова. В глазах двоилось. Когда дверь квартиры открылась, он увидел двух Кейт, обе были одеты в поношенный красный халат и коричневые сандалии. Но это было не так уж плохо, потому что лицо девушки излучало сочувствие и заботу — лекарство, которое ему сейчас требовалось в двойной дозе. С него градом бежал пот, Сэнди показалось, что влага хлюпает в туфлях, но из-за бешеного стука сердца не слышал этого звука, как и заданного вопроса.
Кейт повторила погромче:
— Я спросила, чего ты наглотался?
Сэнди догнал и поймал свой голос в пещерах глотки — увертливый хрип, пересохший, словно ложе ручья жарким летом, до самых саднящих легких.
— Н-ничего!
— Боже мой! Значит, сильно накрыло. Иди сюда, приляг побыстрее.
С отстраненностью, словно наблюдая за происходящим равнодушными глазами Багиры, Сэнди увидел, как его быстро наполовину довели, наполовину дотащили до дивана с желтым одеялом. Когда-то очень-очень давно, в раннем плейстоцене он сидел на этом диване, ел омлет и пил пиво. Сейчас стояло милое солнечное утро. Сэнди, опустив веки, отгородился от него и сосредоточился на вдыхании-выдыхании воздуха, в котором витал аромат лимона.
Кейт нажатием кнопки прикрыла солнце гардинами, в полумраке подсела к нему и взяла за руку. Пальцы девушки с ловкостью профессиональной медсестры нашли пульс.
