На волне шока полностью

— Я так и знала — жуткое перенапряжение, — сообщила она. — Пока не вижу, из-за чего. Перетерпи худшее, потом расскажешь. Если захочешь.

Прошло несколько минут. Бултыхание сердца утихло. Пот, струившийся из пор, остыл, пропитав одежду. Сэнди начал дрожать и вдруг, безо всякого перехода, поймал себя на том, что всхлипывает. Не плачет — глаза оставались сухими, — но всхлипывает мощными отрывистыми толчками, как будто в живот раз за разом бил невидимый кулак.

Чуть погодя Кейт накрыла его толстым шерстяным зимним одеялом. Сэнди много лет не ощущал прикосновения такой шершавой плотной ткани. Люди нынче спали на надувных матрацах, обогреваясь струей теплого воздуха. Одеяло породило обрывки детских воспоминаний. Руки сами собой натянули его на голову, ноги согнулись в коленях в позе эмбриона, Сэнди повернулся на бок и как по волшебству уснул.

Проснувшись, он ощутил удивительную расслабленность. Словно его хорошенько почистили внутри. Сколько времени? Он взглянул на часы. После того, как он задремал, прошел почти час. В уме царила не только тишина.

Он молча подобрал нужное слово и попробовал его на языке.

Покой.

Но почему?..

Сэнди рывком поднялся. Никакого покоя нет, не должно быть, не может быть! Этот мир и покой несовместимы. Неизвестный визитер из Парелома, сидящий в штаб-квартире «ЗК», должно быть, догадывается — или уже догадался! — что к чему: этот субчик, Сэнди Локк, непризнанное национальное достояние, вероятно, и есть тот самый пропавший Никки Хафлингер!

Сэнди сбросил одеяло и поднялся, запоздало поняв, что Кейт куда-то ушла и, по-видимому, оставила его наедине с Багирой.

Путаная мысль развалилась под напором нахлынувшей волны головокружения. Сделав всего один шаг, он был вынужден опереться вытянутой рукой о стену.

Тут из кухни послышался голос хозяйки квартиры:

— Хорошо выбрал момент, Сэнди. Или как там тебя на самом деле зовут. Я как раз приготовила бульон. Вот.

Бульон прибыл в чашке, от которой валил пар. Сэнди осторожно взял чашку за менее горячую ручку. Но смотрел он не на бульон. Он смотрел на Кейт. Девушка переоделась в сине-желтую летнюю блузку и юбку-штаны до колен, тоже желтого цвета с синими китайскими иероглифами поперек зада.

— Что ты сказала насчет моего имени? — спросил он чужим голосом.

Одновременно нахлынули мысли: я был прав. В современном мире нет места покою. Покой — иллюзия. Одна минута, и покой разлетается вдребезги.

— Ты бормотал во сне, — сказала Кейт, опускаясь в старое заштопанное кресло. Во время уборки она, следуя необъяснимому капризу, решила его сохранить. — Ой, перестань уже зыркать по сторонам. Тебя интересует, где Багира? Я отвела ее на нижний этаж. Девочки обещали присмотреть за ней некоторое время. А если высматриваешь пути для побега, то бежать пока рано. Сядь и выпей бульон.

Из всех вариантов действий подчинение выглядело наиболее конструктивно. Едва он поднес чашку к губам, как почувствовал приступ зверского голода. Видимо, уровень сахара в крови упал ниже некуда. Сэнди все еще зябнул. Организм с благодарностью реагировал на горячую аппетитную жидкость.

Наконец получилось сформулировать вопрос:

— Бормотал?..

— Я преувеличиваю. Многое было вполне разборчиво. Именно поэтому я сообщила «ЗК», что тебя здесь нет.

— Что-о?!

Сэнди чуть не выронил чашку.

— Ты хочешь сказать, что я ошиблась? Я не ошиблась. Когда ты не явился на собеседование, Ина предложила начальству позвонить мне. Я ответила: разумеется, я тебя не видела. Мать поверила. Ина никогда не допускала мысли, что я могу нравиться мужчинам, потому что во мне соединились все качества, которые она хотела бы видеть в дочери, — усидчивость, ум и заурядная внешность. Моя мать никогда не погружается в личность мужчины глубже того уровня, на котором имела дело с тобой. Хорош на вид, умно рассуждает, приятен в общении — значит, можно попользоваться.

Кейт жестко усмехнулась. Усмешка не скрыла оттенок горечи. Сэнди пропустил тираду мимо ушей.

— О чем я… э-э… проговорился? — требовательно спросил он и задрожал в ожидании ответа.

Кейт поколебалась.

— Во-первых… Мне почему-то показалось, что ты прежде не испытывал перегруза. Как такое может быть?

Сэнди слышал этот вопрос не впервые и заученно ответил: «Наверное, я везучий». Он и сам в это верил. Ему доводилось видеть жертвы перегруза. Такие люди прятались, что-то нечленораздельно лопотали, когда к ним обращались, вскрикивали, лезли драться, крушили мебель. Редкие приступы дрожи, судорог и озноба, в считаные минуты прекращавшиеся под воздействием нейролептиков, на звание перегруза никак не тянули. О, нет!