На волне шока полностью

Следующие несколько секунд он мысленно укорял себя за идиотскую откровенность. И с потрясающей неожиданностью похлеще всего только что пережитого осознал, что поступил отнюдь не глупо.

Потому как Кейт подошла к окну и выглянула между не до конца сдвинутых штор наружу.

— Никаких подозрительных лиц, — сообщила она. — Что они сделают в первую очередь, поняв, что обнаружили тебя? Отменят твой код? Тот, которым ты пользовался в «ЗК»?

— Я и это разболтал? — пришел в ужас Сэнди.

— Ты много чего наговорил. Видимо, это давило тебе на мозги не один год. Так да или нет?

— Э-э… пожалуй, да.

Кейт взглянула на наручные часы и сверила показания со старомодными электронными часами, стоявшими среди кучки безделушек, которые она так и не решилась выбросить.

— Через полтора часа есть рейс на Лос-Анджелес. Я иногда им летала. На него можно попасть без предварительного бронирования. Вечером мы могли бы быть в…

Сэнди, почувствовав головокружение, снова схватился за голову.

— Придержи лошадей.

— А ты как хотел? Кем ты еще умеешь быть помимо системного чесала? Кем угодно?

— Я… — Сэнди огромным усилием воли взял себя в руки. — Да, черт возьми. Почти.

— Отлично. Тогда пошли.

Он все еще колебался.

— Кейт, ты же не собираешься…

— Забыть о занятиях в следующем году, бросить друзей, дом, мать и Багиру? — издевательски уточнила она. — Ни фига подобного. Но что ты будешь делать без действующего кода, прежде чем обзаведешься новым, о котором они не знают? Ведь ты так проворачиваешь свои фокусы?

— Угу. Примерно.

— Чего тогда сидишь? Мой код не запятнан, девочкам на нижнем этаже все равно, как долго присматривать за Багирой — один вечер или неделю. Кроме того, специально для Ины я оставлю записку, что уехала к друзьям.

Кейт схватила трубку вифона и начала вводить код почтового хранилища матери.

— Это не ты меня просишь. Я сама предлагаю. И в твоем положении лучше не кочевряжиться, черт побери. Потому что в противном случае тебе практически каюк, верно?

Девушка зажала ему рот ладонью и произнесла в трубку нужные слова, чтобы пустить Ину по ложному следу.

Когда она закончила, Сэнди произнес: «Не практически — стопроцентно», и направился за ней к выходу.

В Пареломе все это объясняли так доходчиво!

Понятное дело, что у каждого должен быть свой код. Как еще государству угождать гражданам, отслеживать их пожелания, вкусы, предпочтения, покупки, обязательства, а главное, следить за перемещениями по континенту целой прорвы свободных, непоседливых особей?

Естественно, существует и другой подход. Но разве он вас устроит? Разве вам понравится, если диапазон выбора съежится до узкого промежутка, в котором коллективное поведение населения станет совершенно предсказуемым?

Поэтому не считайте компьютеры новыми веригами. Относитесь к компьютеру рационально как к лучшему когда-либо изобретенному орудию освобождения, единственному устройству, способному удовлетворить самые разнообразные нужды современного человека.

Хотя бы на минуту представьте себе компьютер как живое существо. Например, как почтальона, который доставляет ваши письма, как бы часто и на какие бы гигантские расстояния вы ни переезжали. Или как верную секретаршу, никогда не забывающую оплачивать ваши счета, что бы ни отвлекало ваш разум. Как семейного врача, всегда ждущего наготове в больнице, когда вы заболеете, чтобы познакомить с вашей историей болезни приглашенного специалиста. А если вы хотите меньше замкнутости и больше общения, считайте компьютер спасением от тягомотины примитивного масс-производства. Еще в шестидесятые годы прошлого века стало экономичным выпускать с конвейера партии изделий по сотне предметов каждая, внося в них небольшие отличия. Для выполнения этой задачи пришлось вводить ставки для программистов и, разумеется, тратиться на компьютеры, но компьютерами к этому времени пользовались все кому не лень, а их мощность так возросла, что сколько дополнительных данных ни вводи, это не отражалось на их работе.

(Размышляя на эту тему, Сэнди всегда ловил себя на мысли, что мечется между прошедшим и настоящим временем, пытаясь нащупать равновесие между тем, чего он ожидал или на что надеялся, и тем, что произошло на самом деле. Некоторые судьбоносные решения все еще осуществлялись, хотя поколения, их сформулировавшие, давно ушли в небытие.)