— А ты зашивать будешь? Может, принести иглы и шелковые нити?
Я покачала головой. Сколько пришлось повидать укушенных, мама дорогая… В травме они были регулярными клиентами, аж воспоминания накатили. Особенно часто на людей нападали собачки, про которых хозяева говорили: «Она добрая, совсем не кусается».
— Нельзя зашивать.
Женщины только мешали мне болтовней и причитаниями, поэтому пришлось попросить их выйти. Я поднесла маг-светильник ближе, чтобы оценить объем проделанной работы. Раны все еще выглядели некрасиво, но были хотя бы не такими грязными, как раньше. Под конец я навела крепкий гипертонический раствор и сделала примочки.
Коснулась лица бессознательного мужчины. Кожа была горячей, а пот — холодным. Глазные яблоки бегали под закрытыми веками.
Тварь необычная, нечисть… Точно чем-то заразила.
Я стиснула зубы и кулаки, а потом вдруг вспомнила про артефакт. Кольцо сидело на пальце как родное и почти не ощущалось, неудивительно, что я про него часто забывала.
— Змейка, просыпайся давай, — я покрутила серебряный ободок.
Не уверена, что сработает, но попытаться стоит.
— Ты ведь можешь сделать что-нибудь? Впрыснуть свой яд, как ты сделала со мной? Тогда ты мне жизнь спасла.
Я погладила голубой камень и стала ждать реакции. И, о чудо, она вскоре последовала! Серебро мягко засияло, и по запястью скользнула маленькая змея. Приподнялась на хвосте и, слегка покачиваясь, посмотрела на меня умными темными глазками.
— Какая ты красивая. Приятно познакомиться, — я даже залюбовалась на эту прелесть. — Не знаю, как тебя зовут, поэтому буду называть тебя просто Змейка.
Та высунула раздвоенный язычок и опустила голову, как бы соглашаясь. Тогда я поднесла руку к телу своего пациента — змея скользнула на его бедро.
— Его укусила какая-то тварь. То ли волк, то ли собака. Но я уверена, что в слюне содержалась неведомая гадость.
Я чувствовала, что волшебное существо все понимает.
Она помедлила, раздумывая, а затем приступила к делу. Как только зубы моей Змейки вонзились в филейную часть Болвейна рядом с самой глубокой раной, тот вскрикнул и подскочил на месте. Я похлопала его, пребывающего в полубессознательном состоянии, по спине.
— Хороший мальчик, спи-спи. Все в порядке.
Он обернулся через плечо, посмотрел на меня затуманенным взором.
— В-вы?
— Ага, это я.
— А где мои штаны?
Я пожала плечами.
— Потеряли, наверное. Но вы спите, нейт Болвейн, я вам новые потом сошью.
Тот выдохнул с облегчением:
— Хорошо, иначе жена не поймет.
И вырубился.
Ночь выдалась тяжелой: Болвейну сначала стало лучше, потом состояние резко ухудшилось. Это была реакция организма на борьбу яда моей Змейки с ядом неведомой твари.
Но стоит заметить, здоровье у мага оказалось отменным. Я отпаивала его по капле отварами трав. Мне кажется, он меня даже не узнавал. Потом медленно, но верно Болвейн пошел на поправку. Спал жар, цвет кожи из серо-желтого стал вновь нормальным, дыхание сделалось глубоким и ровным.
Артефакт снова обернулся кольцом и занимал почетное место у меня на пальце. Повезло стать его хозяйкой, тут и говорить нечего. Если на самом деле существуют попаданческие бонусы, то это один из них.
Дело шло к утру. Меня по разу успели навестить Марика, Дафина и даже Кокордия, предлагали сменить, но я не соглашалась. Им всем надо выспаться перед следующим насыщенным днем, а я к ночным дежурствам привычная.
И все же… Все же в тот час, когда солнце должно было позолотить первыми лучами небо, я уселась на табурет у стены и провалилась в тяжелую дрему. Мне снилось, что Болвейн умирает у меня на руках, что толпа разгневанных судей обвиняет меня в его гибели, а новообретенные родственники смотрят с разочарованием и осуждением.
— Это все потому, что ты некромант, — раздался мужской голос совсем рядом.
Он был таким реальным, что мне даже показалось, будто это не сон, а явь. Но обстановка вокруг изменилась до неузнаваемости: какие-то унылые серые стены, узкое окно-бойница на стене, убогая лежанка, а на ней мужчина. Я как ни старалась, не могла разглядеть его лица, словно его закрывала дымка.
Видела только глаза. Уже знакомые черные глаза, горевшие безумным огоньком.
Он был ранен, а я, точнее Олетта, лечила его. Держала ладони на его груди, вливая в нее целительную энергию светло-зеленого цвета.
Мужчина говорил что-то еще, но девушка продолжала свое занятие, стараясь не обращать внимания на искушающие слова. Олетта была слишком доброй и терпеливой, не бросала пациента, несмотря на все те ужасы, которые он лил ей в уши.
Они находились одни в комнате, похожей на келью монастыря, поэтому незнакомец ничего не боялся. Но был слишком слаб, чтобы применить к девушке физическое воздействие.
Это вам не хитровыделанный навозный жук Гиллаус и не хамоватый великан Савад. В черноглазом чувствовалась настоящая сила и опасность. Так хотелось узнать больше о прошлом Олетты, потянуть за ниточку и вытащить на свет божий разгадку, но видение начало таять.
