— Мне больше по нраву целительство, которым тоже владела Олетта, — начала оправдываться я. — Две эти магии конфликтуют, их конфликт может убить хозяина. Тем более некромантия требует жертву, маг должен что-то потерять. Например, моя предшественница лишилась голоса и повезло, что он остался у меня. И последнее: все эти зомби, ожившие трупы, силы тьмы и прочая гадость противоречат моей нежной женской натуре. Они пугают меня, это все от лукавого. У вас это Темнейший бог — тот еще искуситель.
Ага, нежная женская натура. Что-то я о ней не вспоминала, когда ампутировала конечности, собирала кости из осколков и выползала из операционной прекрасная, как доктор Франкенштейн.
Неужели молодость так на меня влияет?
— Ты безнадежна, — вздохнул артефакт. — Может, продашь меня?
— А вот и фигушки! Ишь чего удумал. Продать! Такая корова нужна самому, — от предложения у меня дыхание перехватило. — Ладно, чтобы ты не умер от голода, напою тебя кровью. Только чуть-чуть.
И пока алая капля впитывалась в деревянную раму, я смотрела в отражение и пыталась поймать ускользнувшую мысль.
А ведь тот мужик из монастыря некромант. Сердце подсказывает, что он причастен к случившемуся.
Надо осторожно поговорить на эту тему с Болвейном, но как подобрать правильные слова?
— Спасибо, щедрая хозяюшка, — лениво проговорило вмиг подобревшее зеркало. — Не хочешь узнать, как дела у нашего друга?
Я старалась лишний раз не думать о Ране, но не смогла отказаться. Кивнула, и стекляшка тут же затараторил:
— Я блуждал по зеркальной сети в поисках его артефакта, но с прискорбием понял, что… Галлай не ответит.
— Кто? — я непонимающе изогнула брови.
— Галлай. Так зовут артефакт нашего Рана.
У меня в голове все перемешалось, от недосыпа я плохо соображала. Я сжала виски пальцами и спросила:
— Поясни, что значит «не ответит»? И разве у зеркал есть имена, как у людей? Прости, я не знала. А тебя тогда как зовут?
— Точно не стекляшка, — он скривил зеркальную физиономию. — Создатель дал мне имя Макей. Так меня и зови.
— Хорошо, — я кивнула, чувствуя небольшие угрызения совести.
Кто бы еще надоумил меня спросить, есть ли у него имя. В моем старом мире предметам их не давали.
Макей. Дедовское какое-то имечко, ну да ладно. Дело вкуса.
— Так что все-таки с Раном и его артефактом?
— Понимаешь… — он выдержал томительную паузу, — … мне кажется, Галлай разбился. И я не смогу с ним связаться до тех пор, пока его не восстановят. Если это вообще когда-нибудь случится.
Я не успела отойти от недавних событий, как новый сюрприз.
Несколько минут я простояла, глядя в пустоту и обнимая себя руками. Не хотелось думать о плохом, но против воли сознание рисовало неутешительные картины, а внутри все стыло, как в декабре.
— Я пойду, хорошо? Не скучай тут без меня, — не глядя на Макея, я направилась к двери.
Ноги и руки сгибались с трудом, как будто я превратилась в робота.
— Я могу и ошибаться! — крикнул на прощание артефакт, но почва для тревог уже была удобрена и полита.
Думала, что раньше жила в небезопасном мире, но он оказался просто филиалом детского сада по сравнению с новым, где опасность поджидает под каждым кустом.
Интересно, как давно Деревянная Гора связывался с его светлостью?
Я мысленно велела себе собраться. Ольга Анатольевна ведь неунывающая героиня, ну!
В результате я спустилась во двор, где уже царило оживление, с уверенной улыбкой на устах.
Чтобы получить очередной сюрприз. На этот раз от Костадина. Только завидев меня, братец гордо показал обе руки. Поднял их вверх, развел в стороны. Но знаете что?
Этот умник догадался содрать повязку!
— Я подумал, что управлять лошадью одной рукой действительно неудобно, а у меня уже давно ничего не болит. Взгляни, сестра, пальцы шевелятся, отека нет, я могу даже создать водяное закл… Ай! — вскрикнул он и потер затылок. — За что, Олетта⁈
С убийственно спокойным выражением лица я вытерла ладонь о передник.
— За то. Я сказала, что такой перелом нельзя тревожить месяц.
— Он же почти истек!
— Не почти и не истек. И я должна тебя отпустить вот так? А о бабушке ты подумал?
— Как же, подумал он, — послышалось ворчание за спиной, и я обернулась. Коко недовольно хмурилась, взирая на внука. — Все вы только о себе и думаете.
Внезапно лицо Костика сделалось строгим. Он непреклонно заявил:
— Бабушка, ты не сможешь вечно держать меня у своей юбки. Я не хочу быть таким же увальнем, как мой отец и старший брат. Мне надо учиться управлять землями, защищать их. Нейт Парами прекрасный наставник, но я хочу большего.
— Как можешь ты говорить такие вещи! — воскликнула графиня и по привычке схватилась за сердце, но ее фокусы на юношу уже не действовали.
— Олетта, взгляни, — он протянул мне руку. — Убедись сама, что все в порядке.
Я поняла, что погорячилась, отвесив непослушному брату затрещину. Но в тот момент внутри взыграл такой сильный страх, что я потеряла контроль над собой. Представила, что Костику может грозить опасность. Но от правды и реальной жизни не спрячешься.
