Ступив на российскую землю, чтобы пройти жандармский и таможенный контроль, капитан Николаи сразу же почувствовал на себе чей-то оценивающий, пристальный взгляд. Не оборачиваясь, он зашел в здание вокзала, спокойно и уверенно подошел к стойке, где жандармы внимательно изучали документы приезжающих и с шумом парового пресса проштамповывали страницы паспортов. Вслед за ним в помещение вокзала вошел русский офицер лет сорока, высокого роста, с красивой и довольно представительной внешностью. С его появлением жандармы повскакивали со своих мест и вытянулись перед ним в струнку.
– Продолжайте трудиться во славу Отечества российского, – пафосно произнес тот, благожелательно улыбаясь разнообразной публике, намеревающейся проследовать дальше в Россию.
К нему сразу же подбежали три франта, разодетые во все европейское, и наперебой стали о чем-то упрашивать.
Николаи с любопытством прислушался.
– Господин ротмистр, – обратился к офицеру тучный господин в котелке, оттесняя франтов, – прикажите своим жандармам вернуть мои документы.
– А в чем дело?
– Ваши подчиненные утверждают, что у меня фальшивый паспорт.
– Корнет, объясните мне, в чем дело? – обратился ротмистр к офицеру, наблюдающему за работой жандармов.
– Сергей Николаевич, – на гражданский манер ответствовал офицер, – у этого и других господ паспорта слишком новые, даже не потертые. Вот, понюхайте, еще типографской краской пахнут. А кроме этого, у троих из этих господ в пакетах с книгами обнаружена нелегальная литература.
– Вы ошибаетесь! – наперебой возмутились франты. – Это всего-навсего инструкции по изучению приемов английского кулачного боя и альбомы с видами Парижа…
– А это что? – оборвал парижских денди офицер, вытряхивая из толстой книги листовки, лежащие между страницами.
Ротмистр поднял один из выпавших листов:
– «Пролетарии Петербурга, ответим на очередную годовщину “кровавого воскресенья” массовой забастовкой», – прочитал ротмистр. – В каталажку их, – приказал он, – пусть пристав с ними разбирается.
– Мы не виноваты… – на разные голоса причитали уличенные в контрабанде пассажиры. – Нам все это подсунули немцы.
– Вы еще ответите за этот беспредел, господин опричник, – вызывающе глядя на ротмистра, угрожающе прошипел «котелок». – На вашу силу найдется еще большая сила, – добавил он, под охраной двух жандармов направляясь вместе с остальными нарушителями закона в участок.
– А ну-ка задержи нахала, посмевшего мне угрожать! – грозно проревел, наливаясь кровью, ротмистр. – Я покажу ему, где раки зимуют…
Жандармы за шиворот приволокли упирающегося господина в котелке пред очи грозного начальника.
Ротмистр вытащил из кармана мундира пятак и, демонстрируя мощь своих рук и пальцев, свернул его, как осенний листок, вдвое.
– Таким же образом я сверну и вас, если еще раз попадетесь мне на пути. Пшел вон! – грозно прорычал он.
Жандармы подхватили осевшего от испуга господина в котелке и поволокли его вон из вокзала.
А капитан Николаи, завороженно глядя на русского офицера-богатыря, с нетерпением ждал, когда тот начнет показывать, где зимуют раки.
– Честь имею представиться, начальник Вержболовского жандармского отделения Санкт-Петербургско-Варшавской железной дороги ротмистр Мясоедов, – подойдя к Николаи, торжественно объявил русский офицер.
– Капитан Генерального штаба германской армии Николаи, – в свою очередь представился тот, снова ощущая на себе оценивающий взгляд. Немецкий разведчик внутренне напрягся, ожидая от жандармского ротмистра самого худшего, но, к своему удивлению, услышал:
– До отхода поезда еще полчаса, и, если вы не против, я приглашаю вас в свой кабинет, – благожелательно промолвил ротмистр. – У меня еще осталась бутылочка рейнского.
– Ничего не имею против, – ответил Николаи, все еще не веря в неожиданное благорасположение к себе русского офицера.
– Вот и чудесно! – удовлетворенно потер свои огромные ладони Мясоедов. – В последнее время нечасто увидишь немецкого офицера, направляющегося в Россию, а так хочется узнать, как там поживает мой старый знакомый кайзер Вильгельм, – радостно добавил он. – Прошу садиться, – предложил хозяин, как только офицеры вошли в просторную комнату, обставленную старинной добротной мебелью. Ротмистр вынул из буфета красного дерева покрытую пылью бутылку вина и легким движением своих могучих рук ловко выбил пробку.
Разливая кроваво-красную жидкость по хрустальным стаканам, украшенным вензелями царской фамилии, он хвастливо сообщил:
– Из этих стаканов пил наш российский государь император. А это вино из погребов вашего кайзера.
Заметив на лице гостя искреннее удивление, ротмистр неторопливо открыл свой массивный сейф и вынул из него небольшую фотографию в серебряном обрамлении.
– Вот, – тоном победителя при Ватерлоо гордо произнес он, вручая капитану портрет германского императора с дарственной надписью «Kaisers Kumpel»[10] с характерным для него нервным росчерком пера «Wilhelm II». – По этому случаю я предлагаю выпить за наших великих императоров, – торжественно провозгласил ротмистр, подавая бокал своему немецкому гостю.
