Имя не нуждалось в дополнительном представлении. Брат ушедшего в вечную славу императора Адальберта Льва Лоргана, и дядя правящего ныне императора Валлона. Говоря о влиянии этого человека в империи, можно было сказать, что оно было абсолютным.
— А не слишком ли большая честь для стареющий сутенерши? — удивился Барроумор.
— Разумеется, дело не в ней самой. Но в протоколе ее допроса может оказаться императорская фамилия. Дядюшка Фирелл хочет быть уверен, что вы эту фамилию не услышите, и не позволите ведьме оклеветать Дом Лорганов. Знаешь, кто мне передал указание? Секретарь Трибунала, Преосвященнейший уже в курсе ситуации. У вас, а вернее у всех нас большие проблемы.
— Так, а в чем проблемы, если Мардж никто не берётся защищать? — не удержался от вопроса Аполлос.
— Вы поставили под угрозу репутацию Дома, это раз. Вы открыли тайну, в которую вас никто не собирался посвящать, это два. Обычно таких людей убивают…
— Ну о чем теперь сокрушаться? — усмехнулся Кастор. — Так ты, позволишь этому изуверу позабавиться с Мардж?
Тиммонс окинул детектива Епифана злобным взглядом, и молча подписал утвердительную резолюцию. Теперь, в случае необходимости при дознании, Марджери могла быть буквально перемолота.
В отличие от хозяйки, ни Элис, ни Алим не упорствовали. Один толькол вид раскаленного металла заставил их отдельно друг от друга давать очень схожие, а потому правдоподобные показания. Вскрылись подробности жизни десяти альденских мэров и магистров, и, конечно, одного представителя императорской фамилии, которым оказался младший сын Фирелла. За исключением последнего, все персонажи должны были стать фигурантами нового дела, которое Аполлос намеревался открыть сразу же. В Альденской Империи разврат признавался духовным преступлением, а значит относился к ведению Святой Инквизиции. Детектив, конечно, понимал, что с таким объемом работы не справится, но как минимум обеспечит ею добрую треть Управления.
Что же касательно собственного расследования, детектив узнал немногое, но важное. Всех девушек, которые беременели, точно так же, как и тех, кто просто не справлялся с работой в саунах, Мардж отправляла на отдых. Место и характер этого отдыха не знал никто, кроме самой Мардж.
Теперь её маленькое худосочное тело было растянуто на грубой деревянной дыбе, блестя от испарины, и Мардж стонала и покрикивала от постоянной боли в суставах. Она постоянно повторяла свою версию о том, что девушек просто увольняла и о дальнейшей их судьбе не имеет ни малейшего представления. Учитывая, что это была ложь, Аполлос подозревал, что за нею скрывается нечто действительно ценное. Нужно было продолжать экзекуцию.
Когда Мардж начинала просто плакать и хныкать как девочка, в груди у детектива сгущался тяжелый ком, который занимал всю грудь и подступал к горлу. Хотелось прекратить весь этот кошмар, но загвоздка была в том, что сама Мардж должна была хотеть этого больше, чем инквизитор. Но она продолжала молчать…
Наконец, в зал вошел Кастор.
— Ну как продвигается дознание, брат Аполлос? — спросил он с усмешкой.
— Да как… Никак. — устало ответил детектив, потирая лоб в задумчивости.
— Что-то ты выдохся, брат. — покачал головой комиссар. — А у меня для тебя хорошая новость. Помнишь свою Фулкин? Решила перед смертью принять постриг, и теперь отходит ко Господу в чистой светлой палате нашего лазарета. Лучшее завершение для её истории. Ладно, ты давай отдохни, я сам поговорю с нашей банщицей.
Кастор взял небольшой табурет и присел рядом с Мардж, поближе к её лицу. Женщина уставилась на него обезумевшими от боли глазами и, задыхаясь, стала повторять.
— Хватит… хватит…
— Это всё очень быстро закончится Мардж… — спокойно ответил Барроумор. — У тебя одна беда, мы уже точно знаем каким должен быть твой ответ. Ты должна сказать нам, где девушки… Если ты не скажешь, то просто умрешь в этом зале, но еще очень не скоро. И да… тебя еще не начинали пытать настолько, насколько это вообще возможно. Приступим?
Демонский голос в сознании Кастора рассмеялся, но этого не услышал никто. Комиссар только перекрестился и жестом подозвал дознавателя, что бы дать ему распоряжения.
Через пол часа Мардж бережно отнесли в её камеру, потому что она рассказала куда именно увозили девушек. А менее чем через час, детектив Аполлос с отрядом сентинелов выехал на дормезе в Эрвик, северо-восточный пригород Альдена.
После бедняцких городских окраин дорога, извиваясь, пролегала через Оренгрин, заповедные лесные угодья, в которых уже лет двести как не было никакой дичи, зато хватало постоялых дворов и мрачноватых селений для тех, кто по тем или иным причинам, не смог подселиться ближе к городу. Все местные жили обслуживанием путников в трактирах, сбытом краденого, контрабандой и случайными грабежами. Так же Оренгрин был местом, где следовало бы искать тела многих людей неугодивших кому-то в самом Альдене, но здесь их даже не искали.
