— Сестричка Элис! — ответил тот не менее приветливо, и они облобызались действительно как любящие брат с сестрой. — Его Преподобие решил все свои вопросы?
— Откуда мне знать? Одно совершенно точно, он очень устал и МАрдж дала ему это…
Элис взяла у Аполлоса жетон, и продемонстрировав его Алиму, что-то шепнула ему на ухо. На смуглом лице лакея гротескно отобразилось удивление, сразу сменившееся подобострастной улыбкой:.
— Никаких проблем. — заговорил он. — Проходите в бирюзовую купальню, она уже совершенно готова. Приятного отдыха, Ваше Преподобие.
Элис подмигнула инквизитору и, поманив его рукой, направилась вглубь холла, к одному из занавешенных лиловыми портьерами входов.
Бирюзовая купальня представляла собой не очень просторное, но светлое помещение выложенное белым мрамором, и круглой чашей бассеина, которая, была действительно вымощена бирюзой. Воздух был наполнен взвесью горячего пара, который по временам входил через узкие щели у самого пола, пахло густым ароматом эвкалипта и мяты. Аполлос понял, что в его камзоле здесь уже через минуту будет невыносимо жарко, да и вообще задерживаться в этом мерзостном капище разврата не хотелось.
— Говори же… — сказал инквизитор, едва оглядевшись. И здесь произошло нечто, чего он действительно не ожидал. Элис закрыла лицо руками и с плачем упала на колени, ему под ноги:
— Спасите меня, я прошу вас!
Аполлос даже отпрянул на шаг с совершенно растерянным, если не сказать испуганным лицом. Промедлив пару мгновений, в попытках сориентироваться, он все-таки встал на одно колено, и положил руку девушке на плечо.
— Не волнуйся… Я помогу тебе… — проговорил он неуверенно, — Но ты мне должна все рассказать.
— Я… Мне страшно, господин детектив… Здесь происходят ужасные вещи, ужасные. — Элис еще сильнее разрыдалась и уткнулась инквизитору в плечо. Он убрал руки от трясущихся плеч девушки, и даже хотел было отстранить её, но не решился, такой слабой и нуждающейся в помощи казалась она сейчас.
— Все будет хорошо. — сказал Аполлос с необычной для себя мягкостью. Девушка, кажется немного успокоившись, подняла своё лицо с раскрасневшимися от плача глазами.
— Вы правда поможете мне? — спросила она с такой робкой надеждой, что у Аполлоса почти не осталось сомнений: он сделает все, что бы защитить это нежное создание. Расстояние между их лицами оказалось таким, что инквизитор почувствовал живое движение воздуха, дыхание Элис. Взгляд скользнул по её слегка приоткрытым губам, и бешенно забилось, глуша и забивая мысли, сердце.
— Я сделаю все… — недоговорил Аполлос, и чарующее девичье лицо прильнуло к нему, уничтожая расстояние. Прикосновения не случилось: как от разящей стали инквизитор отпрянул от огненного поцелуя и выбросил вперёд руку, хватая Элис за тонкую шею.
Девушка еле слышно засипела, удушаемая железной хваткой, а Аполлос поднялся над нею с лицом, перекошенным от ярости и страха.
— Вот чего ты добивалась, тварь? — процедил он сквозь стиснутые зубы. Ужас от того, что его заманили на край пропасти, обратился в клокочущем сердце уничтожающим гневом и ненавистью.
Элис смотрела на жестокое и страшное лицо своего убийцы, слабо хваталась за запястье душащей её руки, и понимала, что это её конец. Но когда сознание её стало гаснуть, и зрачки поднялись к приопущенным векам, Аполлос с отвращением оттолкнул свою жертву. Девушка бессильно простерлась на полу зашлась исступленным кашлем, судорожно вдыхая обретенный заново воздух.
Инквизитор бросил на соблазнительницу ещё один уничтожающий взгляд и хотел было выйти, но Элис неожиданно протянула в его сторону руку.
— Стойте… — хрипло простонала она. — Стойте… Это все Мардж…
Аполлос задержался у выхода.
— …если я не справлюсь, со мной будет то же, что с другими. — выдавила из себя Элис, не глядя на него. — Мардж никого не увольняет. Всех вывозят куда-то, и они исчезают навсегда. А я… Я просто боюсь.
— Ты знаешь куда их вывозят?
— Нет, я не знаю. Я просто хочу убраться отсюда подальше, и что бы кто-нибудь мне помог. — голос девушки снова стал плаксив и жалостен — Но… не все наши желания исполняются. В детстве я хотела стать фрейлиной.
— Не пытайся меня разжалобить, змея. — ответил Аполлос, но не так уверенно, как хотел бы.
— Нет, я уже не пытаюсь. Как мне жаль себя, и тебя… — Элис заговорила с неожиданно жестокой интонацией. — Ты настоящий, не такой как ваши развратники, которые приходят сюда по своим делам. Я могла бы даже влюбиться, наверное, меня всегда привлекали святоши. Такие недоступные, холодные. Но такие как ты не выживают, а жить будут другие…
— О чём ты?
— Прости меня святой отец. — сказав это Элис внезапно завизжала так, что вся купальня словно наполнилась мириадом звенящих лезвий, ударивших инквизитору в уши.
В какой-то момент Аполлос растерялся, подавляя первое желание снести визжащей сирене голову, но только сплюнул и покинул купальню, оставляя её крик за спиной. Но, похоже, этот крик был уже услышан теми, кому предназначался.
