— Братья, мы все находимся в несколько тревожном положении, поэтому отдыхать будем следующим образом. Один сентинел и один инквизитор дежурят в коридоре. Через час сентинелы меняются, инквизиторы через два. Кучер и брат Аполлос спят все время.
— Выдвигаемся уже через четыре часа? — уточнил Рорик.
— Да, это минимальное время, что бы отдохнул кучер. Мы все можем поспать и в дормезе.
— Если что, кстати, я вполне могу подменить и кучера. Собор мучеников мне в свидетели, я задрался в этом гробу на колёсах, хоть воздухом подышу!
— Не важно… Дежуришь первым, я посплю. — отмахнулся Кастор. — А сейчас советую всем попить чаю, помолиться очень лаконично, и спать изо всех сил. Следующую ночь я хочу встретить уже в Вестере.
Вскоре вернулась женщина, натужно неся перед собой горячий галлоновый котелок, из которого весело парило бодрящим букетом травяных ароматов. Вслед за котелком на столе появились высокие глиняные кружки, и вскоре инквизиторская компания уже наслаждалась горячим питьем, чувствуя, как путевое измождение сменяется гораздо более приятной сладкой сонливостью. Рорик принялся рассказывать какие-то жуткие анекдоты, которых неизвестно где мог нахвататься, вызывая осторожные улыбки у сентинелов и Аполлоса, Кастор думал о чем-то своем, а может молился, перестукивая пальцами по столу.
Вскоре вернулся Калеб.
— Господа, мы можем предложить вам семь спальных мест. — объявил он. — К сожалению два места в комнатах с соседями…
— Они не понадобятся, — отозвался Кастор. — Пяти будет достаточно. Можно вас на пару слов?
Комиссар кратко и убедительно запросил у Калеба всю информацию о постояльцах, и тот с готовностью полез в старый учетный журнал, хранившийся тут же, под стойкой.
— Вот, Ваше Преподобие… Смотрите сами. У нас сейчас в наличии шесть постояльцев. Трое Грейбов, это бригада строителей, вроде бы из Норвеста, хотя я не расспрашивал. Господин Шульцер, купец, и с ним его охранник, Арбер, оба даггеры, как понимаете. Ах да, у них еще двое ночуют в фургоне, тоже охранник и возница. Так, ну и Ларсон, почтовый курьер на имперской службе. Вот вроде бы и все.
Из всех постояльцев некоторые опасения у Кастора вызывал только почтовый курьер, который вполне мог быть или посланцем убийц, или самим убийцей. Учитывая, что одного спального места как раз не хватало, дежурить решили по трое: два сентинела и инквизитор. Один сентинел был выставлен на лестнице, другой у двери комнаты, где спал Аполлос, инквизитор дежурил у комнаты где остановился курьер. Маркус предлагал дежурить внутри, на второй свободной койке, дескать так и за курьером проследить проще, но Барроумор справедливо рассудил, что таким образом Рорик скорее уснет сам, поэтому решили все же дежурить снаружи.
Ночь прошла без происшествий, через два часа Кастор сменил Маркуса, который вопреки всему умудрился уснуть и сидя на табурете, а еще через два часа вся инквизиция снова засобиралась в путь.
Аполлосу показалось, что он не спал вовсе, и когда его подняли с жестковатого войлочного матраса, он почувствовал себя гораздо хуже, чем до сна. Ему было невыносимо жарко и душно, голова раскалывалась от боли, и все перед глазами мерцало, подобно неверному миражу. Обильно выступивший пот, блестевший на коже израненного секунданта, напитал влагой волосы, промочил исподнюю рубаху. Рорик разбудивший его только присвистнул:
— Да у тебя жар, Ваше Преподобие. Скверно дела… Перед дорогой надо перевязаться, осмотреть раны. Похоже на воспаление.
Перевязку устроили в помещении трактира. Хозяин предоставил несколько чистых пелен, и еще пытался продать настойку столетника для обработки ран, но предпочли ограничиться дегтярной мазью, которую дал в дорогу еще доктор Харратс. Еще свежие швы, сочащиеся кровью на пояснице, руке и лице действительно несколько раскраснелись, но пока еще воспаление не было слишком сильным. Единственное, что внушало тревогу, так это состояние Аполлоса, которого мучил сильный жар. Секундант поводил глазами вокруг, ни на чем не в силах задержать своего взгляда, словно пребывая в состоянии сильного опьянения.
Сержант Фасберрой, у которого имелась кроме прочего специальность полевого фельдшера, старательно и аккуратно наносил на раны Аполлоса густую, резко-пахнущую массу, темно-бурого, почти чёрного цвета.
— Полагаю, есть все шансы к тому, что бы все закончилось хорошо. — проговорил он, не отрываясь от дела.
— Господа, — подал голос стоявший здесь же Калеб. — В любом случае вашему брату нужно будет сбить жар, или по крайней мере поддержать организм. Нужно будет много пить… Не желаете ли приобрести специально для этого бочонок слабого вина, или может быть ягодного морса? Могу отпустить его вам в мехах, как будет удобнее…
— Бог с вами. — вздохнул Кастор, который был несколько озадачен неожиданной задержкой, и ухудшением ситуации. — Возьмем и бочонок, и пару мехов. Но это всё… Можем рассчитаться.
— Замечательно, через пару минут будет готово. — заулыбался хозяин. — Извольте два солида к оплате.
