В течении получаса Аполлос, находившийся в полубессознательном состоянии, уже лежал на койке в общей палате, окруженный заботой служащего персонала. Основные функции по уходу за больными здесь исполняли сестры-послушницы, носящие белое с красной оторочкой облачение. Все они были старше среднего возраста, и судя по каменным лицам вполне достигли бесстрастия, однако для деликатных моментов в штате имелась и пара дебиловатого вида парней, одетых в простые белые рубахи без рукавов. Скорее всего это были питомцы какого-нибудь детского приюта, выросшие при храме и нашедшие своё служение в составе местной общины. Они аккуратно и заботливо раздели Аполлоса и омыли его тело теплой мыльной водой. Старшая сестра быстро осмотрела раны пациента, и вскоре ему сделали новую перевязку, с использованием уже какой-то травяной смеси, которую наложили на швы. Внутрь Аполлос принял какое-то едкое горячее питье, от которого слезились глаза, а уже через минуту полился столь обильный пот, что и чистая сорочка и простыни вскоре совершенно промокли.
По просьбе Барроумора, койку с Аполлосом огородили легкой ширмой, так что в длинном общем зале, где находился с десяток больных, у раненного секунданта образовалось отдельное пространство. Комиссар не стал спрашивать о состоянии брата, потому что сам неплохо в этом разбирался, и понимал, что состояние скверное. Однако старшая сестра сама подошла к нему и заговорила с ним, словно увещевая:
— Мы сделаем всё, что сможем, Ваше Преподобие, все что в наших силах. Зараза могла попасть в кровь до того, как раны были обработаны, и сейчас его тело с помощью жара пытается от этой заразы избавиться… Нам необходимо просто поддержать вашего коллегу в этой борьбе…
— На всё воля Божия, сестра. — спокойно и несколько холодно ответил Кастор. — Если Богу угодно, он выдержит.
— Аминь. — ответила служительница, и обойдя инквизитора, удалилась из палаты.
— Брат Маркус… — подозвал Барроумор стоящего рядом Рорика. — Нам нужно подумать об охране. Как видишь, мы серьезно застряли здесь, нам нужно рассчитывать на нападение.
— Да, придется поторчать здесь с вами, а в Мэйс я еще успею. — усмехнулся Рорик. — Я вот чего думаю…
Кризис Аполлоса продолжался чуть менее двух суток. К вечеру второго дня жар совершенно прошел, и инквизитор даже немного поужинал, хотя до этого весь его рацион составляла кружка куриного бульона. Всё это время сентинелы посменно дежурили, снаружи и внутри палаты, что бы оградить секунданта от возможного покушения.
Барроумор, увидев, что брату стало порядком лучше, сразу же завел речь об отбытии из Геленгара дальше, на юг к Вестеру. Несмотря на то, что Вивианна, старшая сестра госпиталя, настоятельно рекомендовала оставить больного в покое хотя бы еще на пару дней, комиссар рассудил, что для его жизни пребывание на одном месте будет еще более рискованным, чем испытание дорожными тяготами.
Утром пятницы инквизиция благополучно снарядилась в путь. Несмотря на то, что услуги госпиталя были предоставлены совершенно бесплатно, Кастор оставил два солида в качестве пожертвования, за что мать Вивиана была ему чрезвычайно благодарна.
Здесь расходились дороги и с Рориком Маркусом. Инквизитор счёл, что основная опасность нападения миновала, и теперь ему можно было двигаться на восток, к Мэйсу, что бы там присоединиться к императорской экспедиции. Тепло попрощавшись с другом и соратником, Барроумор отдал распоряжение выдвигаться.
Город уже просыпался, тут и там звенели благовестом колокола к заутрене, вышедшие на улицу прохожие приветствовали друг друга, хозяева лавок вставали в дверях, высматривая посетителей. В кронах деревьев, зеленеющих тут и там, меж домов, во дворах и кое где на обочинах, щебетали какие-то птахи. День обещал быть добрым и солнечным.
Только чёрный дормез никак не вписывался во все это благолепие, и словно тянул за собой мрачный шлейф опасений, прокатываясь по мощеным улицам и через просторную площадь с древним памятником какому-то неузнаваемому правителю. Но вскоре южные ворота Геленгара остались позади, и дорога побежала дальше на юг, меж полей и перелесков северного Мидланда.
Вместе с кучером на передке в это утро сел сержант Фасберрой. Местность, лежащая к югу от Геленгара, по большей части была открытой, и опасаться неожиданного нападения в пути не приходилось, поэтому путешествие должно было выдаться спокойным. По пути встретилась лишь пара крестьянских телег, следовавших в город, и еще обогнали какого-то одинокого старого бродягу с посохом. Лишь спустя пол часа езды дорога пошла в балку, оставляя справа и слева склоны покрытые низкорослым осинником, и здесь, конечно, можно было организовать какую-нибудь засаду. Сержант не зря подумал об этом, вглядываясь в проплывающую мимо зеленую массу листвы и подлеска, потому что именно здесь и произошло то, чего ждали и опасались уже давно.
