Аллея была практически безлюдна. Навстречу инквизитору прошел один пожилой горожанин, а спустя какое-то время двое крепких парней. Аполлос мельком взглянул на их лица, и не смог заметить в них вообще ничего особенного, ничего такого, что бы можно было запомнить. Просто какие-то лица, по которым взгляд скользнул не зацепившись, ничего не запечатлев.
Один из парней прошел чуть вперед, обогнав товарища, что бы разминуться с инквизитором, и в этот момент Аполлос ощутил некую тревогу, резкий импульс, предупредивший об опасности. Он непроизвольно сделал шаг вперед и в сторону, разрывая дистанцию со встречными, одновременно касаясь эфеса меча. И в этот же момент решил обернуться, проводив взглядом того, кто шел первым.
Резкое движение где-то слева, и оттуда же тонкая боль в пояснице. Детектив отскочил назад, выхватывая меч, но второй нападающий схватил его за плечо и нанес удар в шею. Только то, что Аполлос присел, позволило ему избежать смертельного поражения, и холодом дернуло скулу под левым глазом. Убийцы уже схватили инквизитора за обе руки, лишая возможности сопротивляться, оставалось только забить его ножами. Но Аполлос рванулся назад, уворачиваясь от еще одного удара в голову, который рассек кожу на затылке, свел нападающих ближе, заслоняясь одним от другого, и со всей яростью, со всей ненавистью, ударил головой в лицо ближайшего. Раздался громкий треск, сдавленное ругательство, и инквизитору удалось вырвать свою руку, которой он тут же нанес удар второму врагу. Тот ответил выпадом, пришедшимся в руку: адская боль пронзила судорогой предплечье и кисть. Аполлос ударил кулаком еще раз, отскочил на шаг назад и выхватил, наконец, меч.
Доктор Харратс точными и выверенными движениями прошивал кривой иглой мягкую плоть, сводя края раны на спине у Аполлоса. Детектив, сидя на кушетке с перевязанным кровавой пеленой лицом, угрюмо смотрел в сторону, ничем не выказывая переносимую боль, во многом благодаря бутылке жжёного вина, который принес Барроумор. Комиссар находился здесь же, в лазарете Управления, и сейчас наблюдал за тем, как латают изрезанного убийцами сослуживца.
— Объясни мне одно, брат мой Аполлос, зачем ты их так изуродовал? Куски их черепов, скорее всего до сих пор не полностью собраны.
— Это было покушение на жизнь инквизитора… — зло ответил Аполлос, проговаривая слова сквозь зубы. При этом он ощущал боль от рассечения в районе скулы, но и это только сильнее его злило. — И я хотел изрубить эту мразь еще сильнее.
— Я отлично тебя понимаю, но это, во-первых, не профессионально, во-вторых, может понравиться, а там сам знаешь, и до обсессии не далеко.
— Я поисповедуюсь…
— А вообще, ты, конечно молодец. Стража сказала, что по всем признакам это парни из Велдорского Дыма, очень престижная команда, отрабатывающая заказы благороднейших Домов. Скорее всего просто недооценили тебя и решили немного покуражиться.
— Мне кажется, или я слышу в ваших словах нотки сожаления?
— Вовсе нет. Но я думаю, что Дым на этом не остановится, теперь у них с тобой еще и личные счёты. А заказчики, скорее всего, немного доплатят, и наймут еще кого-то, кто точно не сделает ошибки, настоящего мастера. В общем, я думаю, что тебя точно убьют, даже здесь, в Управлении.
— В таком случае я весь в ожидании! мне уже плевать… — в глазах Аполлоса блеснула пламенная ярость.
— Не горячитесь, брат Аполлос. Я вас спасу… Мы уезжаем из этого проклятого города с его блудницами, развратниками и головорезами. — Барроумор поднялся со скамьи. — Доктор Харратс, как много времени вам еще нужно?
— Ну… мне нужно зашить еще три рассечения, да еще тонкой иглой, сделать чистовую перевязку… — выпрямился врач, держа в окровавленной руке иглу и почесывая нос предплечьем. — Думаю, что час мне понадобится, что бы никуда не спешить. Спешка сами понимаете, нам не нужна.
— В том-то и дело, что нужна, доктор, нужна. — покачал головой Барроумор. — Ладно, заканчивайте так быстро, как сможете. Я пойду отдам необходимые распоряжения и поставлю в известность начальство.
— А куда мы отправимся? — поинтересовался Аполлос.
— Расскажу всё, когда будем в дормезе. И помоги нам, Господь.
Кастор вернулся даже чуть больше, чем через час, в очень мрачном настроении, держа в руках свернутую одежду.
— Вот, одевай это. — комиссар сунул принесенное Аполлосу, — Дублет новый, и камзол тоже, мне его подарили на майор-агента, но я так ни разу его и не одел.
— А он не слишком хорош для меня? — неуверенно спросил Аполлос.
— Давай без кокетства. Дормез уже ждёт на дворе, едем прямо сейчас… — несколько грубо и зло ответил комиссар.
— Мне в любом случае нужно будет заскочить к себе в келью… — возразил детектив, снимая левую руку с перевязи и с трудом натягивая белоснежную сорочку на израненное тело.
— Незачем. Твоя лента и меч здесь, а это главное. Бумаги, какие нужно будет, выпишу тебе лично. Давай скорее!
