— Огненный пророк улыбается, глядя на нас! А все демоны, боясь его пламени, забились в самые глубокие щели!! Такова сила нашего Бога! Расточатся враги Его, и как тает воск от лица огня, так они, едрить их в пекло, да погибнут! Благодати всем! Празднуем!!
И едва инспектор прогремел этими словами, как на краю луга запели флейты и глухо загудели барабаны. Откуда-то снова и снова стали выкатывать крепкие бочонки, под крышками которых обнаруживалась терпкая пахучая брага. Люди черпали ее, смеялись, и группами расходились вокруг костра, обсуждая что-то, делясь новостями и впечатлениями. Многие подходили еще за благословением к священнику, проведшему эту короткую, но яркую службу.
— Ну что, господа. — подошел к альденцам Буро, обнимая их за плечи. — Ваш покорный слуга порою считается зверем, но не свиньей. Я не заставлю вас пить нашу бражку. У меня для вас особый подарок.
Жестом руки Филипп показал в сторону, где стоял ящик наполненный темно-зелеными бутылками, первую из которых уже откупоривал сентинел.
— Иридийское полусладкое, привет от Золотых Орлов! — презентовал инспектор предлагаемый напиток.
Вино и в самом деле оказалось превосходным, ничем не хуже того, что Аполлос пробовал в Бьюригеме. Оно быстро овладело сознанием, наполнив все вокруг яркостью, сделав тело словно более легким. Люди вокруг тоже быстро хмелели, продолжала играть музыка, на лугу под темнеющим небом загорались все новые костры.
— В дохристианскую эпоху здесь бытовал другой, похожий праздник… — сказал Кастор Аполлосу, разливая уже по третьему кубку. — Язычники тоже делали большую клетку для костра, только хворостом заполняли её лишь на половину. Сверху в неё помещали людей, которых жгли заживо.
— Это была такая форма жертвоприношения?
— Да, таким образом они рассчитывали поддержать земное плодородие, разжечь природные силы.
— А на самом деле, лишь напитывали демонов…
— В то время инфернальная активность была значительно меньше, демоны еще не начинали войны. Страшно даже представить, что было бы сегодня, если бы такие обряды проводились сейчас. — мрачно заметил Кастор.
— Но, может быть, где-нибудь в Мистерионе они и проводятся, мы же до сих пор не знаем, что творится в его западных пределах.
— Ну, во-первых, Мистерион очень мало населен, в силу того, что не знает земледелия, ни в какой форме. Кто бы там ни жил, они не могут позволить себе проводить массовые человеческие жертвоприношения. Во-вторых, инфернальная активность всегда высока именно на периферии христианского мира. Демонам просто незачем воплощаться и являть знамения там, где народ и так пребывает в их полной власти. Как ты думаешь, в чем смысл всех этих обсессий и инкарнаций? Это демонстрация силы, попытка посеять страх в христианах, подорвать нашу веру. Поэтому все самые сильные демоны рядом с нами, и малефикация в Мистерионе даёт совершенно не тот же эффект, что малефикация в Вестере.
— Слыш, Барроумор! — вмешался, наконец, Филипп. — Хватит жути нагонять… Пока в Вестере есть я, никакой нахрен малефикации. Можете быть спокойны! Ну, будем…
Инквизиторы снова сдвинули кубки и припали к ним.
Вскоре подали горячее свиное мясо на ребрах. Миловидная, хотя и с пышными формами женщина, лет под сорок, поднесла блюдо с угощением, предложив его сначала Филиппу. Инспектор хищно осклабился, взял свой кусок, и как только дама отвернулась, страстно прихватил её рукой за задницу. Она, между тем только весело рассмеялась, подмигнула инквизитору, и как ни в чем не бывало, протянула угощение альденцам.
Аполлос, который был единственным, кто смутился во всей этой ситуации, молча взял в руки истекающий золотистым жиром кусок с поджаристой корочкой, и немного отошел в сторону.
Веселье на лугу как раз находилось в самом разгаре: люди плясали под музыку, пара человек жонглировала зажженными факелами, а чуть поодаль детвора наблюдала импровизированное театральное представление, где сельские актеры с лицами, выбеленными мукой, воспроизводили библейскую сцену о пророке, убивающем языческих жрецов. Это показалось Аполлосу любопытным, и он подошел ближе, что бы досмотреть представление. Главный актер, очевидно изображающий Илию, стоял, размахивая огромным деревянным мечом, и провозглашал патетическую речь, сложенную из весьма скверных стихов.
— Бессильные как боги ваши ложные,
Вы все умрете от моего меча.
Своей рукой я вас убью безжалостно!
Воздав вам за нечестие сполна!
Рядом стояли на коленях, гротескно дрожа от ужаса, полуголые "жрецы" в нелепых меховых шапках, с обмазанными сажей глазами. Пророк размашисто приложил каждого из них своим бутафорским оружием, и все они, комично корчась и издавая смешное кряхтение, повалились на землю. Детвора, смотревшая представление, стала заливаться восторженным смехом.
— Брат Аполлос?
Инквизитор оглянулся на приятный женский голос и увидел Каролину, незаметно подошедшую сзади.
