— Рад вас видеть… — улыбнулся он ей. В свете костров и под действием иридийского, девушка казалась уже не просто милой, как днем, но даже вполне красивой. И в глазах у неё читалась светлая радость от общения с альденским гостем.
— Ну как вам наш праздник? Нравится?
— Если честно… Пока сложно сказать. Все очень… особенное. Однако, настроение у меня скорее хорошее.
— Да, знаете, я вам завидую. Все для вас здесь в диковинку. И ведь вы поедете дальше, много еще чего интересного увидите. А я вот так не могу. Скоро выйду замуж за кого-нибудь, хорошо если из Флаккелока, и всё. Проведу свою жизнь у очага, с котлами и горшками и пеленками. Как бы я хотела путешествовать…Увидеть ваш Альден, Собор, все эти прекрасные места, о которых мы говорили. — Каролина глубоко мечтательно вздохнула с лёгкой улыбкой.
— Я бы тоже хотел вам все это показать. — с некоторым сожалением произнес Аполлос, сам не заметив, как любуется прядями её волос, растрепанными на ветру и подсвеченными алым заревом.
— Но… Я еще кое что могу вам показать. Пока вы не уехали… Что-то очень интересное. — Каролина неожиданно схватила Аполлоса за руку и повлекла куда-то. В сердце инквизитора зародилось смутное предчувствие грозящей опасности, но это предчувствие оказалось неодолимо сладким, и он не захотел, и не стал противиться.
Они отбежали, туда куда не достигал свет костров, в темноту, под сень стоящего особняком дуба.
— Здесь же ничего не видно… Как я…? — спросил Аполлос.
— Можешь вообще закрыть глаза. — произнесла Каролина задыхающимся шепотом, и внезапно, впервые в своей жизни, Аполлос ощутил мягкость девичьих губ на своих устах. Но и это было не все: поцелуй оказался глубже, чем он думал, ближе, теснее. Тёплый, влажный, и пахнущий девичьей кожей. И какой же могучей была его власть! Аполлос хотел продолжать, и делать что-то еще… Но ему внезапно стало страшно от того, что происходит, как глубока и велика эта пропасть, затягивающая его в себя.
— Стой…
— Что?
— Ты что делаешь? Я не могу… Это нельзя.
— Пусть это будет самое яркое, что мне доведется увидеть в жизни. Иди ко мне… — девушка снова повлекла инквизитора к себе, но чары уже стали ослабевать.
— Нет. Ты же меня уничтожишь. Ты не понимаешь кто я?
— Посмотри на Филиппа! Половина детей в Шаттери на него похожи. Чем ты хуже?
— Я лучше! — резко ответил Аполлос — Прости.
Кастор с Филиппом видели, как Аполлос покинул луг вместе с девушкой, и Буро не преминул сделать замечание.
— О, я уже думал, что у вас в Альдене одни только евнухи и мужеложцы. А подиж ты! Неровен час, по Шаттери забегает ваше белобрысое наследие.
— Я погляжу, у вас к этому отношение простое?
— Ой, послушай, залететь от инква, для местных баб, это как благословение. Даже муж поймет и простит, настоящий или будущий, не важно. Вроде как от лорда в старые добрые времена. Сейчас-то ваша бошская культура повсюду, даже Армьен это тот же Альден, только грязнее и проще. Только мой Шаттери хранит традиции старого Вестера.
— Не думаю, что буду скорбеть по их уходу.
— Да я от тебя этого и не ждал. Надеюсь ты не убьешь своего парня за его шалость?
— Он действующий агент инквизиции, это его выбор и ответственность. Пока что сделаю вид, что ничего не заметил, а там будет видно.
В скором времени Аполлос вернулся. Разгоряченный, раскрасневшийся и очень нервный. Схватив новую бутылку вина, он быстро опрокинул её в кубок, проливая при этом мимо краев и себе на руку, потом судорожно, обливая подбородок стал пить.
— Я рад, что ты не потерялся. Слишком много темноты и огня вокруг… — задумчиво проговорил Кастор. — Пойдем я расскажу тебе кое о чём, кажется сейчас самое время.
По счастью, неподалеку нашлось место у костра, где не было лишних ушей. Люди отсюда ушли в пляс, еще поблизости шла какая-то драка, которую то ли разнимали, то ли пытались в ней поучаствовать. И два инквизитора, присев на расстеленную мешковину, наблюдая за пляской небольшого пламени, смогли спокойно поговорить. Впрочем, говорил в основном Кастор. И без того мрачное его лицо в свете огня вообще приобрело самое жестокое выражение, спрятав глаза в густой тени под нахмуренными бровями, истончив губы, закаменев резкими злыми чертами.
