— Господа офицеры, я должен предупредить вас. В настоящее время основная наша задача состоит в том, чтобы как можно больше взять хлеба у населения. Помните, хлеб в наших руках — это уже ключ к победе. Хлеб нужен не только для вашей армии, но и для покрытия тех долгов, которые вы обязаны уплатить нам за поставленное вам оружие.
Казаки потупили головы, затихли.
После совещания генерал Крыжановский, англичане и американцы уехали в монастырь.
Машины мчались по лесной дороге, охраняемой пехотными пикетами.
— Обратите внимание, эмиссар, — сказал Полли своему попутчику. — Какой великолепный воздух в этих краях!
— Да, — многозначительно протянул Бейкер, — воздух в этих местах чудесный, но… здесь, того и гляди, как я убедился, можно получить пулю в лоб.
Полли откинулся на спинку сиденья, помолчал минуту, потом воскликнул:
— Не сокрушайтесь, мой друг! Все будет хорошо. Большевиков мы разгромим, и этот богатый край в скором времени станет нашей колонией… Я уже побывал на золотых приисках. В собственных руках держал слитки золота. Хотите, я покажу вам карту полезных ископаемых Кавказа?
— Вы уже достали карту? — оживился Бейкер.
— Меня снабдил один здешний промышленник, бывший предприниматель нефтяных промыслов.
Машины, поднимая пыль и сухие листья, приближались к монастырю. На пути все чаще и чаще попадались казачьи разъезды.
Вдоль монастырской ограды стояли повозки, нагруженные продовольствием, боеприпасами, фуражом. Тут же были привязаны и лошади в седлах и сбруе.
Неподалеку меж деревьями виднелись две пушки: одна английского образца, другая — русского.
Бейкер указал на первую:
— Это наша.
— Осталась после Деникина, — ответил Полли.
Слышались голоса, раздавались песни, где-то пиликала гармошка.
Машины въехали во двор монастыря, остановились у колокольни. Крыжановский вылез из кузова и вместе с подошедшими иностранцами поднялся по ступенькам в башню, где дожидался их Набабов с офицерами.
Отдали честь друг другу.
— Мы предлагаем такой проект, господин генерал-майор, — подойдя к карте, развернутой на столе, сразу же начал докладывать Набабов. — Вот здесь, с правого фланга, атаковать противника в Кавказской.
Полли выслушал его и обратился к генералу:
— Когда же вы думаете возобновить наступление?
— Это будет зависеть от продвижения наших главных сил на армавирском направлении, — ответил Крыжановский, присаживаясь у окна.
— Ничего не понимаю! — возмутился Бейкер. — Мы с вами имеем определенную договоренность, господин генерал-майор, что ваша дивизия будет занимать Кавказскую и сейчас же начнет наступление на нефтяные районы.
— Совершенно верно, — подтвердил Крыжановский. — Но нам нужна передышка.
Бейкер развел руками.
— Задержка. Это очень плохо. Вы тем самым нарушите наш общий план.
Полли недобро взглянул на генерала.
— Мы условились с вами, — продолжал он настоятельным тоном, — прежде всего вы должны освободить от большевиков нефтяные районы.
У Крыжановского дрогнула нижняя губа, на лице расплылась сухая улыбка.
— Учтите, господин полковник, — растягивая слова, заговорил он предупредительным тоном, — мы имеем дело с большевиками. С ними бороться не так-то просто.
— Наше правительство никогда не отказывало вам, господин генерал-майор, — добавил Бейкер. — Нужны вам винтовки, пулеметы, пушки, танки и самолеты — пожалуйста. Вы только добросовестно воюйте.
— Дело не в оружии, господин эмиссар, — возразил Крыжановский, подумав. — Основную роль играют люди, а их пока мало у нас. Денька два-три все же придется нам задержаться. Авось все будет хорошо.
— Что ж, — сказал Полли, — мы подождем, господин генерал-майор.
Крыжановский приказал офицеру проводить представителей в отведенную им комнату. Полли и Бейкер покинули приемную.
Явился Бородуля. Взяв Крыжановского под локоть, он шагнул с ним к окну, прошептал:
— Вас просила мать Рафаила, чтобы вы не стреляли по коммуне.
— Что за прихоть? — удивился Крыжановский.
— Это имение ее отца.
Поздней ночью в штаб прискакал связной от Хвостикова и сообщил Крыжановскому, что 3-я отдельная казачья кавбригада Воронова двумя клинами прорвала оборону армии возрождения России в районе Невинномысской и Армавира, и хвостиковцы вынуждены были отступить почти до реки Чамлык. Главнокомандующий приказал немедленно прекратить наступление левофланговым частям фронта до особого распоряжения и перейти к обороне.
Штабные подавленно молчали.
— Да… Весть нехорошая.
— Где же сейчас большевики? — спросил Набабов.
— В десяти верстах от Синюхи, — ответил связной.
Генерал вытер на лбу испарину, сел в кресло.
Кавбригада 14-й кавалерийской дивизии по приказу командования IX Красной армии срочно была переброшена на южную окраину Кавказской.
Батарея расположилась на опушке общественного леса. Пулеметные тачанки укрылись между густыми деревьями, в зарослях и оврагах. Здесь же стоял уже в полной боевой готовности рабочий отряд кавказского депо и железнодорожного узла, готовый по первому сигналу вступить в бой с бандой.
В окопах, которыми был опоясан лес и вся окраина поселка, расхаживали красноармейцы.
