— К утру из Екатеринодара сюда будет переброшен 1-й Афипский казачий полк под командованием Жебрака. Это стойкая, боевая единица, одна из тех казачьих частей, которые мы выставляем против врангелевского десанта по прямому указанию Владимира Ильича Ленина[389]. Таким образом, товарищи, сил у нас достаточно, чтобы дать отпор врагу и сбросить его в море. — Желая переменить разговор, Левандовский затих на минуту и тут же продолжил — А сейчас мы приступим к обсуждению плана ликвидации десантного отряда в данном районе…
На переднем крае — от Топольной щели до поселка Сукко — густой цепью лежали бойцы. Перестрелка постепенно утихала. Разгулявшийся ветер свистел и выл в тесных и глухих ущельях, сек лица каменистой пылью.
Красноармейцы и чоновцы устраивались поудобнее в ложбинах, за камнями, сторожко глядели во тьму — туда, где притаился враг.
Шкрумов так и не попал домой. Его, как прекрасного знатока всей этой горной местности, командование пригласило проводником, и он вместе с бойцами оказался на передовой и теперь лежал за обломком скалы, внимательно прислушивался к шорохам ночи.
— Так-то, товарищ охотник, — сказал в темноте сосед, спрятав в рукав цигарку, — твоя старуха, поди, и не гадает, какую ты дичь сейчас бьешь!
— Да, жаранчики[390] особые, — отозвался Шкрумов. — Правда, мне они не в диковину. Стреливать приходилось и раньше.
Кто-то окликнул его. Шкрумов повернулся, спросил:
— Кто там?
— Вас кличут в штаб, — донеслось из темноты.
Шкрумов подхватил винчестер, пошел на голос и едва не столкнулся со связным.
— Вы Шкрумов?
— Я!
— Пошли!
В гроте царил полумрак. Фонарь мигал, коптил. По стенам ползали причудливые черные тени. Левандовский стоял перед картой и делал какие-то записи в блокноте.
— Товарищ командующий, охотник Шкрумов прибыл! — доложил связной.
Левандовский поднял спокойные глаза на приглашенного. Прищурившись, он приветливо поздоровался с ним и, попросив подойти к карте, сказал:
— Надеюсь, вы хорошо знаете эту местность.
— Как же не знать! — воскликнул Шкрумов. — Я тут все горы вдоль и поперек исходил.
— Тем лучше. — Левандовский провел карандашом по пятиверстке[391]. — Вот Топольная щель. А это скалистый отрог, выходящий к морю. Где-то здесь, среди скал мы должны установить пулемет и закрыть противнику путь к отступлению. Причем это надо сделать нынче ночью. Можно ли туда пробраться незаметно?
Шкрумов задумался. Он почувствовал всю тяжесть ответственности, которую ему предстояло взять на себя.
— Можно! — наконец ответил он уверенно.
— Когда лучше туда пройти? Сейчас или же на рассвете?
— Потемну сподручнее. К тому же и ветер поможет. Эк как шумит!
— Ну что ж, решено! — сказал Левандовский. — Идите, вас ждут.
Сверкнула молния и белой стрелой вонзилась в дальнюю верхушку горы. С оглушительным треском ударил гром.
Спустя полчаса Шкрумов во главе отделения красноармейцев двинулся в тыл врага. Шли в непроглядной темноте, по запутанным тропам, тянувшимся с восточной стороны Топольной щели. Бойцы несли на плечах разобранный станковый пулемет и коробки с пулеметными лентами.
Буря не унималась. То и дело сверкали саблевидные молнии. Небо содрогалось от гулких и трескучих раскатов грома. Но дождя не было.
А вот и море, злое, бушующее.
— Окопаемся здесь, — сказал Шкрумов, остановившись между двумя похожими на огромные клыки камнями. — Отсюда просматривается вход в Топольную щель, и весь берег как на ладони.
Десантный отряд генерала Черепова высаживался до вечера. На бурливых волнах, окрашенных в зловещий темно-зеленый цвет, искрились багровые огоньки заката. Военные корабли после разгрузки ушли в Батум, где базировались суда Группы особого назначения морских сил США. В подчинении полковника Полли осталась одна канонерка. Пароход «Медуза», катер «Кагул» и пять барж стояли на якорях у полуострова Малый Утриш. На горизонте маячил ледокол-флагман под белогвардейским флагом.
В штабе почти непрерывно звонили телефоны. Черепов выслушивал неутешительные донесения, поступавшие с передовой, отдавал распоряжения, приказы. Сопротивление, на которое натолкнулся десантный отряд, сразу сорвало намеченный ход операции. Черепов нервничал, злился и распекал своих подчиненных.
— Я приказываю не отступать ни на шаг! — кричал он в трубку. — Прекратите панические разговоры!.. Вы не офицер, а тряпка!
У штабных домиков, вдоль берега моря и по всей щели была расставлена усиленная охрана. Повсюду сновали патрули, разъезжали дозорные. Чувствовалась крайняя напряженность.
В штаб влетел Полли. Лицо его было покрыто красными пятнами, глаза растерянно метались.
— В чем дело, господин генерал-майор? — спросил он Черепова срывающимся голосом. — Почему наши части отошли от Сукко?
— Мы напоролись на крупные силы красных, — ответил командующий.
— Надо сломить их, рассеять! — крикнул Полли.
Черепов криво усмехнулся, поднял глаза на эмиссара.
— Именно эту задачу я и поставил перед своими войсками, господин полковник, — сказал он, подделываясь под спокойный тон, — но они, увы, пока что никак не могут справиться с нею.
