Учитывая улучшившееся военное положение города Екатеринодара, Кубано-Черноморский областной ревком постановляет:
1. Немедленно приступить к работе отделам, способствующим своей деятельностью увеличению нашей обороноспособности, а имени: продотдел, совнархоз, здравотдел, почта и телеграф, Кубано-Черноморская комиссия, финотдел, отдел управления, отдел труда, государственное издательство, комитет труда, рабоче-крестьянская инспекция и отдел статистики.
2. Деятельность этих отделов в настоящий момент должна направляться требованиями военной обороны, и поэтому развертываются для работы лишь те подотделы данных отделов, деятельность которых необходима в целях обороны.
Остальные подотделы остаются свернутыми, как и следующие отделы: коммунальный, отдел народного образования, земельный отдел, юстиции.
3. Сотрудники всех учреждений, как приступающих к работе, так и свернутых, должны явиться на место своей постоянной работы с 23 августа. Незанятые в своих отделах привлекаются как рабочая сила и поступают в распоряжение разгрузочной комиссии.
4. Не явившиеся на работу рассматриваются как дезертиры и привлекаются к строгой революционной ответственности по законам военного времени.
Вера Романовна растерянно посмотрела на свою подругу, нервно теребившую бахрому скатерти, затем обратилась к Губарю с тревогой в голосе:
— Как же это, Ипполит Иванович? Неужели красные победят?
Губарь отбросил газету на стол и, заложив руки за спину, сказал раздраженно:
— Еще посмотрим, кто победит! Возможно, Вера Аркадьевна привезет что-нибудь утешительное от генерала Хвостикова.
— Не забудьте встретить ее, — напомнила Лихачева.
— Можете не беспокоиться, Вера Романовна, — ска зал Губарь.
— Кстати, я вот о чем хотела спросить, — заспешила Пышная. — Как настоящее отчество Веры? Говорят, она Яковлевна по отцу.
— Да, это верно, — подтвердила Лихачева. — Потребовалось заменить для конспирации.
С улицы кто-то постучал в окно. Пышная выбежала в коридор и вернулась с Демиденко. Лихачева подалась ему навстречу, нетерпеливо спросила:
— Ну что? Ради бога, рассказывай скорее!
Демиденко снял шляпу, улыбнулся:
— Не волнуйтесь, Вера Романовна. Все в порядке.
— А я так нервничала, что даже слегла в постель, — облегченно вздохнула Лихачева.
— Нервы надо лечить, — сказал Губарь и остановил взгляд на Демиденко. — Значит, говорите, концы в воду?
— Самым аккуратнейшим образом, — ответил тот.
— А как же Глеб Поликарпович? — поинтересовалась Пышная.
— Артист! — воскликнул Демиденко. — Все разыграл, как по нотам. Цветкова мы мигом кончили. А Глеб Поликарпович для отвода глаз стрельбу открыл и начал людей на помощь звать. Тем временем мы — в кусты, и дай бог ноги.
— Слава тебе господи! — перекрестилась Лихачева.
— Хорошо, очень хорошо! — одобрительно сказал Губарь. — Мы избавились от дамоклова меча.
Утром на перроне вокзала был выстроен почетный караул. В тени пешеходного моста стояли Орджоникидзе и Левандовский, окруженные военными, представителями партийных и советских учреждений города. С минуты на минуту должен был прибыть бронепоезд с членом Реввоенсовета Республики — Девильдо-Хрулевичем. Особое нетерпение проявлял Шадур. Взгляд его не отрывался от семафора, который маячил за территорией вокзала.
Издалека донесся протяжный гудок паровоза, и вскоре показался бронепоезд. Громыхая по рельсам, он быстро приближался к вокзалу. И вот подкатил к перрону, зашипел пар, взвизгнули тормоза, и бронепоезд стал.
