Военные приготовления затронули и членов семей военнослужащих, которые получили инструктаж по самообороне, оказанию первой помощи пострадавшим и борьбе с зажигательными бомбами. Жилые дома были оборудованы светомаскировкой, противопожарным инвентарем, рядом с домами были отрыты щели для укрытия.
Набирала обороты работа по контролю за морально-политическим состоянием личного состава, о чем свидетельствует интермедия с негласными осведомителями особого отдела дивизии в эскадрилье капитана Урвачева, о которой он как-то рассказал.
Однажды к нему пришли несколько летчиков и пожаловались, что в эскадрилье двое техников «стучат» в особый отдел. Он удивился:
– Как вы это узнали?
– Вычислили. Только что-нибудь скажешь в курилке, как сразу вызывают в особый отдел. Это не жизнь. Примите меры, командир.
– Что я могу сделать, вы же знаете – у особистов своя подчиненность.
– Вы командир, вы и думайте, но так жить невозможно.
Командир по совету летчиков немного подумал и вызвал этих двоих:
– Мне стало известно, что вы обо всех происшествиях в эскадрилье докладываете в особый отдел.
Двое вздрогнули и замерли, а он продолжил:
– Молодцы, объявляю благодарность, но впредь обо всем докладывать сначала мне, потом в особый отдел. Это приказ, идите.
Двое в замешательстве удалились, а на следующий день командира эскадрильи Урвачева вызвал начальник особого отдела дивизии. Урвачев рассказывал: «Вошел в его кабинет, а он у меня за спиной сразу запер дверь на ключ. Кабинет был на первом этаже, окно раскрыто, подоконник низкий, и я, перешагнув через него, не торопясь пошел восвояси. Опешивший особист-подполковник закричал:
– Урвачев, вы что себе позволяете, вернитесь!!
– Нет, это вы мне объясните, что делаете? Я офицер, командир, пришел в штаб своей дивизии, а вы со мной, как с девицей, в кабинете на ключ закрываетесь. От кого?
– Ну ладно, – сбавил он тон, – почему вы препятствуете работе органов и расшифровали наших негласных осведомителей?
– Я не препятствую, а, наоборот, поощрил их за эту работу, но претензии за расшифровку предъявляйте к ним – работать надо аккуратней.
– А приказ нашим осведомителям докладывать сначала вам?
– В первую очередь они мои подчиненные, и в соответствии с уставом я, как командир, несу ответственность за боевую и политическую подготовку личного состава эскадрильи. Поэтому я первый должен знать о недостатках в этой подготовке и принимать меры по их устранению».
Через несколько дней этих двоих перевели в другую эскадрилью.
Кажется, что в этой истории Урвачев действовал как летчик-истребитель в воздушном бою, неожиданным маневром сорвал атаку противника, ошеломил его, перехватил инициативу и сам пошел в неотразимую атаку.
На одной из фотографий, которые хранил Георгий Урвачев, сидят и стоят 37 молодых мужчин, почти все – лейтенанты, редко у кого на груди орден или медаль – эти воевали, другие – необстрелянная молодежь. На лицевой части фотографии надпись:
Также в первом ряду сидит, скрестив ноги, капитан с орденскими ленточками над карманом гимнастерки – это Урвачев, ему нет еще и 25 лет. На обороте фотографии еще одна надпись:
8 августа во всех подразделениях полка прошли партийные собрания с повесткой дня
