– Мне кофе нельзя, – буркнул Ваня.
– Нам кофе нельзя, – объявила Надин буфетчице и спросила у Ваньки: – А что нам можно?
Флегматичная буфетчица в рюшах широко зевнула:
– Морс есть, облепиховый.
– Пойдет? – снова спросила у Вани девчонка.
Он кивнул.
– Тогда нам морса и слоек с брынзой! Слойки-то тебе можно, зожник?
Иван выгреб из кармана мелочь и мятые бумажки:
– Слойки можно.
В вагоне пригородной электрички было так жарко, что промозглый туман на улице казался южным маревом. Надин выбрала место у окна, размотала шарф и села, вытянув ноги в желтых сапогах. Иван притулился рядом.
Электричка вздрогнула и, словно охотничий пес, понеслась к лесу.
Прошел похожий на снегиря контролер в красном свитере под черным пиджаком, смачно прокомпостировал билеты, угостился протянутым ему пирожком, погладил чьего-то щенка и поговорил с рыбаками о грибах.
Из-за спинки переднего сиденья показались два хвостика и два блестящих хитрых глаза.
– Ты кто? – спросила у девочки Надин.
– Я дьяко́н! – картаво представились хвостики.
– Ну привет, дракон! – улыбнулась Надин. – А как тебя зовут?
– Меня зовут Дьяко́н!
– Маша ее зовут, – не оборачиваясь, сказала сидящая рядом женщина.
Дракон пожал плечами и состроил лукавую гримаску.
– Это твой бьят? – показала она пальчиком на Ваньку.
– В каком-то смысле да, – ответила Надин и прошептала девочке: – Он тоже дракон. Только никому не говори! – И приложила палец к губам.
Девочка распахнула глаза:
– Пьявда? – и с сомнением оглядела Ваньку. – У него скойко гоёв?
– Сколько у тебя голов, брат? – Надин пихнула локтем индифферентного Ваню.
– Ни одной.
– Он безголовый дракон, – пояснила Надин.
– Безгоёвый! – с восторгом рассмеялась девочка. Потом задумалась и показала на Ванину голову. – А это что такое?
– А это что такое? – переспросила Надин и нежно коснулась его затылка.
Ваня продолжал смотреть в окно, словно и не слушая этот разговор.
– Шляпа, – сказал он.
– Это шляпа у него.
– Шьяпа! – снова рассмеялась девочка-дракон.
– Сядь уже, не вертись! – одернула дочку женщина. – И не приставай к людям!
Дракон возмутился:
– Мама, я не пьистаю, я йазговаиваю!
Надин тихонько дернула дракона за хвостик:
– Ну что, дракон, куда летишь?
– К бабушке мы етим. Дае-э-ко-о!.. – тяжко вздохнула девочка. – Тьи остановки! – Она растопырила четыре пальчика.
Ее мама зашуршала чем-то:
– Маша, печенье.
Девочка-дракон опять пожала плечами: мол, что тут поделаешь, печенье ведь…
Город закончился, и Надин потащила Ваню смотреть расписание остановок.
– Вот! – Она прижала пальцем раскачивающиеся буквы. – Станция «Лисички»! Хотя нет. Наверное, здесь и так все выходят, типа: «Ага! Лисички!»
Ванька крепко держался за поручень, но от вагонной тряски его заносило, и он прижимался к плечу девчонки.
Надин, как обычно, спорила сама с собой.
– Допустим. А может, наоборот. Все думают: «Щас мы всех обдурим и на следующей выйдем». – Она заново прочла список. – Мне вот эта нравится, станция «Лодочная», а? Где лодки – там мокро, где мокро – там грибы. Логично?
Ваню опять качнуло к девчонке.
– Вполне.
Они вышли на безлюдную платформу.
Покрытая палой листвой тропинка вела к запустевшему парку. Высокие деревья срослись кронами и процеживали свет сквозь частый переплет ветвей. По стволу выстукивал дятел и уворачивался от падающих сучков.
В конце главной аллеи видны были серые колонны заброшенного санатория. На заборе висел кусок вывески: «Памятник архитектуры. Усадьба П. В. Оленёва, 1912 г. Охраняется го». Ниже было нацарапано от руки: «Санаторий не работ.».
– А то бы мы не догада, – сострила девчонка.
Они по очереди заглянули за забор.
Сколотые ступени крыльца бывшей усадьбы были завалены гнилыми сучьями и обломками балясин. В каменной чаше небольшого фонтана высилась пирамида деревянных ящиков. Огромные, в два света, окна хищно щерились разбитыми стеклами.
– Тоска! – огляделась Надин. – Зайдем посмотрим?
– Не надо.
– Ну как хочешь.
Они завернули на боковую дорожку. Налетел ветер, деревья зашумели, в глубине парка что-то хрустнуло и осыпалось. Надин нагнала Ваню и пошла рядом, приноравливаясь к его шагам.
Дорожка вывела их к небольшому озеру. В нем рябило отражение дощатого причала и домика лодочной станции. По черной воде плавали листья и сорочьи перья.
Надин обошла вокруг домика и восторженно крикнула:
– Атмосферно, а?
Ваня сел на край причала и свесил ноги. Патлатый парень в воде колебался. Ванька подобрал камешек и со всей силы швырнул его в парня. Патлатый заволновался, расплылся, но спустя мгновение снова сидел на краю зыбкого осеннего неба.
Вдалеке прогудела электричка и хрипло рассмеялись санаторские вороны. Подбежала запыхавшаяся Надин:
– Я гриб нашла!
– Один? – спросил Ваня, продолжая рассматривать отражение в воде.
– Один, ага. Так жалко его! Может, лучше оставить?
– Если жалко, тогда оставь.
Девчонка села рядом:
– Чего раскис? Давай поедим?
– Ты ешь, – ответил Иван. – Я потом.
Но девчонка уже вскочила, пригладила волосы и объявила своим сценическим голосом:
– Дамы и господа! Ремейк лучшей роли моей лучшей матери!
Ванька повернулся к ней.
