Потому что никто не стучал ему по батарее. Никто не приходил в его комнату играть в шахматы и пить чай. И вымокшие в озере носки с енотами были ничьи. Озеро было, а того смешного человека по имени Аомори – нет.
Потому что он выдумал ее сам.
Чтобы не сойти с ума. Чтобы сбить со следа предвестников приступа. И всех обмануть, притворившись живым.
…Голубиная площадь была пуста.
Иван плотнее запахнул свой колючий пиджак, ссутулился и повернул к Липовому скверу.
Девчонка стояла у афишной тумбы и читала объявление о наборе в мореходное училище. Красная докерская шапка чудом держалась на ее затылке.
Девчонка обернулась и распахнула руки. Иван неуклюже обнял ее и уткнулся носом ей в шею. От девчонки всё так же пахло мятой и чем-то простым, озерным.
– Лучников, ты чего? – пытаясь посмотреть ему в лицо, спросила Надя. – Плохо тебе?
Ваня молча замотал головой.
Мокрый снег, сыплющийся из серых ватиновых туч, студил носы и руки. Прохожие брели под зонтами, как даосские отшельники в соломенных плащах. Внутри заснеженных фонарей дрожали светлячки.
В кофейне было малолюдно. Крупные снежные плюхи вреза́лись в витринные окна и по-улиточьи сползали вниз, желая разжалобить тех, кто сидит в тепле.
Внутри сте́ны кофейни украшали старинные двери с номерами квартир и глазка́ми. В одной сохранилась щель почтового ящика, в ней прорастили живую лаванду.
Бариста в черном фартуке постукивал чашками о блюдца, чтобы материализовать новых посетителей. На него шипела блестящая кофемашина, требуя тишины.
Иван с Надей сели в дальнем углу, рядом с разболтанным кикером.
В своей группе «Эпиteen» они сделали рассылку, но приглашение подтвердили только четверо. Ване и эти казались толпой. Надя же переживала так, словно то был ее день рождения, а гостей собиралось мало.
Как модератор группы, она набросала список тем и церемониал. Каждые пять минут сверяла свои часы с ходиками над барной стойкой и приглаживала волосы.
Чтобы занять время, они сдвинули столики и попросили еще чаю. Надя показала на черно-белую фотографию в рамке. На ней девочка с деревянным слоненком на колесиках стоит под дверью с надписью «Вход со слонами запрещен!».
– Вот… – вздохнула Надя. – Это про всю мою жизнь!
Звякнул дверной колокольчик. В кофейню вошел невысокий парнишка. Надя сверилась со своим списком.
– Архивариус. Зовут Миша, пятнадцать лет.
Архивариус издалека кивнул им, тщательно вытер ноги, стащил с себя мокрую куртку и застыл перед рогатой вешалкой. Повесил куртку на верхний рожок, снял, повесил на средний, отошел на пару шагов, вернулся, забрал куртку с собой и положил ее на стол кикера. Он пожал руку Ване, протянул было Наде, но передумал и снова кивнул.
– А еще кто-нибудь придет? – первым делом заволновался он.
– Сейчас будут, – обнадежила его Надя. – Чай?
– У меня есть, – рассеянно ответил Архивариус, а потом спохватился: – А, чай. Чая у меня нет.
Надя посмотрела на него с восхищением.
Колокольчик прозвенел снова.
Вместе с порывом промозглого ветра влетел коренастый нахмуренный подросток. Он неловко прищемил свой рюкзак дверью, но резко выдернул его и зашагал к кикеру, оставляя на полу грязные следы.
– Здоро́во! – буркнул он и стряхнул со своей шапки снег.
По сторонам разлетелись брызги.
– Зимний, – шепнула остальным Надя. – Имя неизвестно, возраст тоже.
Зимний вытер рукавом лицо, оглянулся на бариста и грозно сообщил:
– Если они тут какао без маршмеллоу дают, тогда я пошел.
Чуть позже в кофейню вбежала молодая женщина, протерла пальцем один «глаз» запотевших очков, осмотрелась, помахала Наде, опять открыла дверь и крикнула на улицу:
– Все уже здесь! Идем!
Вошла тоненькая девушка. Глядя в пол, она долго складывала зонт, стягивала с маленьких рук перчатки, с шеи – кольца пушистого шарфа и поправляла свои волосы, подстриженные аккуратным каре.
Архивариус и Зимний, по-птичьи наклонив головы, разглядывали ее. Надя хитро усмехнулась и провела по планшету пальцем:
– Кодама[30]. Зовут Алисой. Мульты рисует, пишет стихи.
Архивариус отчего-то смутился, а Зимний выудил из чашки зефир и положил в рот.
– Полное собрание лузеров, – жуя, ска- зал он.
Кодама еще немного потопталась у входа, погладила лист фикуса, поздоровалась с печальным бариста и, прихрамывая, направилась к столикам. Женщина следовала за ней, словно страж.
– Вот, – приветливо сказала женщина, – мы пришли! Это Алиса. – Она чуть подтолкнула Кодаму вперед. – Я ее сестра старшая. Посижу тут у вас в уголочке, если не прогоните.
И, не дожидаясь ответа, придвинула к столику два кресла.
Надя, вспомнив о своей роли куратора, вскочила, расплескав чай.
– В общем, привет. Спасибо всем. Для начала…
Зимний перебил ее:
– Что это за «Эпитин»? Прям как новое лекарство звучит. Надеюсь, без побочки? – И рассмеялся в одиночестве.
Надя смешалась.
Зимний продолжал хохмить:
– А передоз у него бывает? Принимать после еды или вместо?
Никто ему не отвечал. Все рассматривали стены, потолок, чашки.
Вдруг заговорила Кодама. Ее голос шуршал, будто прибой накатывал на мелкие ракушки.
