Мы можем легко добиться этого, потому что организация и производительность труда у нас может быть поставлена много выше, чем у них. У нас нет предела для использования механизмов, а при социалистическом нашем хозяйстве нет предела роста производительности труда рабочего.
В Калифорнии мне много помог один известный инженер — м-р Л. К. Трент, стоящий во главе компании «Трент»,[38] по установке оборудования химических и циановых заводов. Кроме своей основной специальности м-р Трент является крупным конструктором и изобретателем множества механизмов, работающих в Америке на американских циановых заводах и у компании «Дорра». Я очень много обязан этому почтенному и весьма образованному инженеру за помощь, которую он мне оказал лично и через людей, с которыми он меня познакомил. Надо сказать, что он пользуется на западе Америки огромным влиянием. Благодаря весьма большому знакомству, имеющемуся у Трента, мне удалось объехать самые крупные и самые интересные циановые заводы Калифорнии и изучить работу этих предприятий.
Благодаря связям Л. К. Трента, мне удалось ознакомиться со старыми материалами, находящимися в Сакраменто — столице Калифорнии, а также в Городском музее в Сан-Франциско. Мне удалось благодаря ему, а также м-ру Е. X. Диккенсону — горному инженеру и профессору, весьма образованному человеку, посетить места, в которых еще осталось прежнее русское население, русские церкви, сохранившиеся до сих пор. Мне даже удалось там видеть одну старую женщину, русскую по происхождению, которая по-русски уже не говорила, хотя и носила фамилию Решетниковой. Она вспоминала с удовольствием то время, когда в молодости ее называли просто Катей. Из русского языка она помнила несколько молитв и песен и больше ничего, но считает себя русской и по религии считает себя православной.
Она очень много рассказывала о тех временах, когда в этой местности, северней Сан-Франциско, лежали русские колонии (в округах Сонома и Солана), которые являются теперь городками: Москва, Севастополь, Сонома, Коломна, Форт-Росс.[39] По ее указанию я на автомобиле проехал в те же места, где в прежнее время находились крепости и русские гарнизоны. При Николае I эти гарнизоны были сняты по соглашению с испанцами, но русское население, состоявшее из крестьян-переселенцев, переведенное сюда для устройства хлебных ферм и добывания продовольствия для Аляски, осталось. Здесь было много беглецов из Восточной Сибири, Камчатки, много поляков.
В одном поселке, находящемся на месте прежней крепости и называющемся теперь «Русская церковь» (Russian Church), действительно сохранилась до сих пор старая православная церковь, несколько казарм, в которых раньше жили солдаты, несколько укреплений, представляющих собой земляные валы, и несколько срубов из больших деревянных бревен — крепостные блокгаузы, которые до сих пор поддерживаются американцами в полной сохранности. У меня имеются фотографии, снятые с этих русских старых укреплений, а также со старой русской церкви.
По документам, имеющимся в этой церкви, видно, что она была построена в 1806 г., служба в ней справляется только по большим праздникам, но здание поддерживается в сохранности. От прежнего городка, который был тут и который, как говорят документы, насчитывал около 8 тыс. жителей, не осталось почти ничего.
В поселке живет около 50 семейств, несомненно, смешанного происхождения, из которых только некоторые носят русские фамилии. Эта крепость и бывший «Русский городок» находятся на реке «Русской» (Russian River), впадающей в Тихий океан, вдоль которой в прежнее время было расположено несколько колоний. Но русских там почти никого не осталось, за некоторым исключением.
На севере в Орегоне имеется несколько бывших русских укреплений, а ближе к Аляске осталась весьма хорошо сохранившаяся крепость, называвшаяся Петербург, где крепостные валы сохранились в целом виде. Там еще имеются две старые чугунные пушки, правда, уже сильно заржавленные.
В самой Калифорнии я посетил еще так называемый «Русский форт», недалеко от впадения Русской реки в Тихий океан, где сохранились прежние укрепления и срубленные из дерева башни.
