В отличие от американских писателей, специализировавшихся на небольших новеллах, типа рассказов О'Генри, рассказов Джека Лондона и т. д., наши советские писатели стараются писать о золоте большие толстые романы. Не зная хорошо бытовой стороны нашей жизни, будучи мало знакомыми с нашим инженерно-техническим персоналом, с его жизнью, с жизнью рабочих, с жизнью старателей — они в конце концов создают большие расплывчатые повести, содержащие мало тех особенностей, которые и составляют сущность жизни на золотых приисках. Выгодное исключение представляет книга т. А. Р. Альшанского, б. управляющего якутским трестом Алданзолото, «Путь к золоту».[48] Остальные же полны недостатков. Даже книга В. Я. Шишкова «Угрюм-река» имеет их. Шишков собрал в этой книге целый ряд старых легенд и пересказывает их. Когда читаешь эту книгу, чувствуешь, что автор не вращался непосредственно среди рабочих на самом производстве, не знает подробно их жизни, быта, интересов. Такие люди, как Прохор Громов, несомненно были на Лене среди промышленников, но все то, что проделывали эксплоататоры на Лене, автор концентрирует на одном Прохоре Громове.
Поэтому герой «Угрюм-реки» — чересчур уж крупный хищник. Уж очень много ему одному приписывается, слишком сильна и демонична эта натура, несомненно собранная из разных прототипов. В. Я. Шишков показывает читателю, что весь этот демонизм оказался никчемным, вся его сила растрачена попусту, как это и должно быть в капиталистическом обществе.
Тип хищника Громова — тип отживший, отрицательный, это все отголоски недавнего прошлого. А ведь теперь строим мы социалистическую Лену, и много у нас людей, настоящих героев с сильным характером, с размахом побольше чем у Громова. Положительных типов у Шишкова нет. Герой «Угрюм-реки» — это дьякон Ферапонт, который руками так зажал лапу медведя, что несчастный зверь не мог сдвинуться и был убит ударами молотка. Неужели ничего более интересного в смысле типажа нельзя было на Лене найти, кроме рассказа о том, как замучили бедного медведя при помощи дьякона Ферапонта и молотка?
Не плохо написана книжка Завадовского «Золото». Эту книжку автор как раз посвящает не Лене, а Алдану. Он уже, по-видимому, несколько более знаком, чем Шишков, с нашей промышленностью, но в его книге тоже не чувствуется знания жизни и работы на Алдане. Его герои переживают остатки тех нездоровых настроений, которые были у старых дореволюционных старателей и рабочих — это кутежи, всякого рода похождения — драки, разврат. Правда, герои его повести выходят на советскую дорогу, но книжка растянута и могла бы быть, конечно, гораздо лучше, если бы автор поближе знал то, о чем он пишет, описал бы нам Корыстного, Альшанского, Васильева, Чернова, Фаткулова, а не тех по существу ничем не замечательных лиц, о которых он повествует.
Художественное мастерство В. Я. Шишкова, несомненно, значительно выше, чем Леонида Завадовского, но книжка Завадовского все-таки неплохая книжка, хотя повествует по существу о никчемных людях, а вовсе не о героях социалистической стройки. Книга Н. Петрова ничем особенным не отличается от первых двух, разве тем, что слабее их.
Есть еще книга В. Л. Лидина «Искатели», значительно меньшая по объему, чем обе предыдущие, но не худшая по качеству.
В книге Лидина чувствуется уже писатель, который или сам непосредственно знакомился с работой на приисках, или изучал это дело по книгам, по расспросам и беседам. Правда, Лидин имеет претензию блистать во многих местах технической терминологией, но блещет он ею без особых теоретических погрешностей, и его «технологические отступления» нельзя назвать скучными и неуместными. У Лидина уже более верно описываются старатели, причем он дает два типа старателей: новый советский старатель, очерченный очень слабо, и старатель, оставшийся как осколок от старого быта. Это отживающий и теперь уже редкий тип старателя — подкулачника, запьянцовского парня, способного на все, вплоть до гнусного преступления, кражи, побоев, убийства и т. д. Его автор описывает более обстоятельно.
Есть еще книга «Лога» Л. Бондина, посвященная описанию жизни уральских старателей и рабочих. Книга эта хорошая: написана она с большим знанием быта, особенно в той части, где автор говорит о дореволюционном времени. Однако книга сильно растянута, и в ней нет того необходимого детального знания производства и быта, которое одно может помочь автору создать ценное произведение. Автор «Логов» лучше знает, несомненно, дореволюционный быт, чем современную обстановку героических стремлений, сталинских темпов, стахановских достижений.
