И до того было мучительно проходить сквозь кладку, что на миг он потерял сознание. Догадался: его особенные качества тают... Все, наверх!
На редкий случай он открыл правую щитовую. От электрощита исходило тепло, обычное для высокого напряжения. Зато^ приглядевшись внимательно к левому щиту, он определил, что щит не запитан. Закоротил две клеммы кусачками и убедился в этом: короткого замыкания не последовало. На задней стенке среди плотного потока проводов он нашел искомое: с помощью фомки, которую брал с собой, он раздвинул провода и увидел замочную скважину. Ключей не было, но появился азарт и замок не показался сложным. Повозившись, он открыл заднюю стенку. Щит отошел в сторону. За ним оказалась другая дверь из тонкого металла. С запором он справился с помощью фомки. Эти две двери говорили не о беспечности хозяина, а скорее о его уверенности. Попробуй, если ты такой крутой...
Каменные узкие ступени уводили вниз, тридцать шесть ступеней. Привели они в тоннель с кладкой, точь-в-точь схожей с той, какая была вокруг чаши. Ориентировочно он был где-то рядом с ней, с таким же свежим воздухом, здесь даже были подфакельники на стенах, а через пятьдесят шагов тоннель свернул налево почти под прямым углом и через десять шагов закончился двумя нишами справа и слева.
В левой Судских обнаружил едва приметные следы двери.
«Чую, есть дверь, открывается, тщательно замаскирована только», — убеждал он себя.
Судских перещупал все места с малейшими признаками выступов. Ну нет открывалочки, нет!
И так не хотелось нырять в неизвестность, идти сквозь эту последнюю стену, ощущая, как рвутся в нем незримые связи, терзая его до безумия, возможно, тканей не телесных, а тех, которые делают тело телом, из плоти и крови.
Он долго переводил дух, как перед прыжком, и, набычившись, пошел на стену.
Проход оказался невероятно трудным, словно путь по дну в густых водорослях и не вода, а соляная кислота разъедала его. Рвались уже не ткани, а сами нервы.
За стеной он упал и минут пять лежал, приходя в себя. Когда поднялся на ноги, понял, что ему невероятно плохо, тело едва повиновалось.
Осветив фонариком кладку, он увидел факел в подставке, и почему-то эта находка придала ему силы. Спичкой Судских запалил его, факел разгорелся стремительно и ярко.
