Никто ничего не понял. Кроме тех, кто умел понимать как надо. Как надо сейчас, завтра, через год, из чего складывается история. А история родилась не вчера, и если холоп Ванька научился носить бабочку, это говорит о том, что Ванька ломает дурочку и напялил бабочку. И только. И только свои станут потешаться.
Ломать дурака — дело чрезвычайно умное. Бехтеренко, несмотря на внешность рубахи-парня и прямолинейного вояки, обладал этим умением вполне. Оно часто выводило его из затруднительных положений. Именно он первым определил, что его шеф, генерал Судских, чересчур честен для современной российской жизни. Он явно родился в рубашке, но и самая прочная изнашивается постепенно, а голяком пройти через стену подлости и корысти, пожалуй, сам Господь Бог не сможет. Не однажды случалось Бехтеренко закруглять прямые поступки своего начальника, о чем сам Судских не догадывался.
Сейчас, осознавал Бехтеренко, событие произошло из рук вон выходящее, а тут и ему связали руки. Говоря проще, боевики Воливача взяли его прямо в подземелье. Могли и расстрелять без суда и следствия. Операция, которую он провел по указанию Судских, могла многим стоить места и жизни. Судских не уведомил его обо всем, и только долгая совместная работа подсказывала Бехтеренко, что цель-максимум ее не разминирование и не смещение Воливача — это битва, дай Бог, последняя, не на живот, а на смерть, в ход пошли другие измерения.
Но какие? Допустим, Судских расколупал тайник с книгами и хотел лично удостовериться в принадлежности книг к самым сокровенным. Возможно. Однако Судских первым делом дал бы отбой и только потом мог заняться книгами. Не его манера.
О том, что с его любимым генералом расправились в подземелье, он и мысли не допускал. Не на того напали.
Вторым пунктом размышлений Бехтеренко занимал спецархив партии. Бесследно его умыкание не пройдет, и тысячи пожилых, обездоленных бонз бьют тревогу. Скромные бумажки выросли в цене неизмеримо, любой из упомянутых там респектабельных ныне господ за бумажку с его именем готов отдать все богатства мира. Они чужие, а жизнь своя. Или это полнейшее окостенение души, когда вольно отмахнуться от каких-то бумажек? Старикам — вряд ли. Вот арапчата Ельцина показали образец отмороженности, у них запас времени есть. Им все роса, хоть... Хоть вели им Всевышний надевать по два презерватива: один на голову, другой на головку. Один — чтобы таких больше не видели, другой — чтобы таких больше не делали.
