Подошел ближе. На массивной двери висел ржавый замок, казавшийся прочным, но прожившим слишком много лет. Я вставил кусок арматуры, что прихватил с собой, и как рычагом сорвал петли. Металл глухо лязгнул, и замок отлетел в сторону, ударившись о раскрошенный бетон.
Открыл дверь и втиснулся в узкий проём, зашел внутрь.
Пахло сыростью, затхлостью и чем-то ещё — чем-то живым. Не так давно здесь кто-то был. Глаза быстро привыкли к темноте, и я смог разглядеть обстановку. В углу стоял лежак — ворох старых, грязных одеял и потрепанный матрас. Рядом — старая газовая плита с облупившейся эмалью, к ней прислонён ржавый баллон. На плите — кастрюля с остатками еды. Алюминиевые тарелки и кружки валялись неподалёку, на них темнели следы недавней трапезы. Здесь явно кто-то жил.
По телу ударила новая волна адреналина. Я напрягся, как охотничий пес, чуя зверя. Всё указывало на то, что это логово Грицука, я его нашел. Всё стало ясно — сторож приютил его, здесь он схоронился и ждал. И делал вылазки в город, пытался меня убить. А Громыкин был в курсе. Маньяк маньяка видит издалека. Эти двое, возможно, спелись, возможно, даже что-то задумали вместе. Чертовы нелюди.
Осмотрел жилище. Вещи валялись как попало — какие-то тряпки, пара ботинок, смятая рубашка. Я рылся в этом хламе, пока взгляд не наткнулся на женскую сумочку. Она выделялась среди грязи и беспорядка. Невольно сердце забилось чаще. Нет, может, просто ограбили кого-то?
Медленно поднял её, провел пальцем по боку. Советская мода — лаконичная, серый кожзам с металлической застёжкой, такие много кто носит. Я вдохнул и открыл её.
Внутри — расческа с парой зацепившихся за зубчики волос, помада, тюбик с кремом. Всё это ещё пахло чем-то знакомым. Я продолжил копаться в содержимом и наткнулся на что-то более весомое. Документы.
Достал их. Советский паспорт и книжица в ледериновой обложке — свидетельство о рождении. Я развернул его, пробежал глазами по тексту. И застыл, прочитав имя.
Мир вдруг сузился до этих строк. В висках застучало, кровь отхлынула от лица.
В графах «фамилия, имя, отчество» значилось убийственное:
«ГРИЦУК ВЕРА САФРОНОВНА».
Сердце ухнуло куда-то вниз, а во рту пересохло. Что? Нет! Как так может быть⁈
Вера… Вера, которая спасла меня из того пылающего сарая в детстве, пусть не в моем, но… Вера, которую я знал и которой так доверял, с которой поймал Святошу… Дочь Сафрона?
Я сжал документ, обложка заскрипела в пальцах. По спине прошла холодная испарина. В голове бешеным валом крутились вопросы. Что всё это значит? Где она? Как связана со всем этим адом?
Жива ли она?
Нужно было срочно найти Грицука. Любой ценой…
Я стоял, остолбенев, всё ещё держа в руках документ, несколько секунд. Не видел и не слышал ничего вокруг, когда почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось мне в спину.
Ствол! — мелькнуло в голове.
Хриплый голос за спиной прозвучал, как раскат грома:
— Руки в гору! Дернешься — стреляю!
Я узнал этот голос. Узнал сразу, это был Сафрон.
— Ты живой, Начальник… — он придавил стволом сильнее, будто не верил. — Не сыграл в ящик, значит… А кого ж я тогда пришил у тебя в кабинете?
— Того, за кого придется ответить, — зло процедил я.
— Фуфло-то не гони, начальник, не в том ты раскладе… Но как же я так лоханулся? Сыро ушёл, труп не проверил. В натуре, фартовый ты, в рубашке родился… Ну да ладно, ща это дельце поправим.
Мысли в голове метались с бешеной скоростью. Лихорадочно прикидывал, как вывернуться, как обезоружить его. Любое неосторожное движение — и он нажмёт на спуск. Я не видел оружия, но знал, что, скорее всего — это его любимый обрез. Достать в Зарыбинске или его окрестностях старое ружьишко — вообще не проблема. И уж тем более несложно отпилить часть ствола и приклад, чтобы носить его скрытно. Заряженный картечью, на коротких дистанциях обрез становился грозным оружием.
— Где Вера? — спросил я, пытаясь выиграть хоть пару секунд, тем более что вопрос этот меня волновал до глубины души.
Сафрон зло хмыкнул:
— Осади, Начальник, вопросы здесь задаю я.
— Она спасла тебя, — мой голос прозвучал глухо. — Я знаю, кто она тебе…
Ответа не последовало. Я услышал только его тяжёлое дыхание, будто он размышлял о чём-то своем. Потом он вдруг спросил:
— Фёдор… Где он, Фёдор? Чё за кипиш? Этот чокнутый фраер, что под сторожа косил. Куда ты его дел, Начальник?
Вот он, мой шанс. Нельзя говорить, что Фёдор мёртв. Зачем-то он Сафрону сильно понадобился… Я кивнул в сторону, обозначая ложное направление.
— Вон там… за беседкой, в корпусе. Я его связал. Ублюдок чуть не отравил меня.
Сафрон нахмурился, поверил, наверное, поэтому убивать меня не спешил. Значит, Фёдор был ему точно нужен. Но зачем?
— В каком корпусе? — допытывался он. — Их тут много.
Я пожал плечами.
— Тебе номер сказать? Номера давно стёрлись, откуда мне знать. Но он там.
— Да и похрен мне на номера, — буркнул он. — А ну пошли. Покажешь…
Я почувствовал, как его тяжёлая рука легла мне на плечо, а ствол обреза вдавился в спину сильнее.
— Только без фокусов. Прикончу на месте.
