Я шла по сонному городу, ведя под уздцы лошадь, а в голове сами собой рождались строчки. Сколько я не писала стихов? Если сложить две моих жизни — лет сорок, а сейчас они сами рвались из души, рождаясь под цокот копыт, пусть нескладные, зато искренние… Что произошло со мной? У меня не было друзей в прошлом мире, а здесь я встретила тех, кто готов был помочь, ничего за это не прося. Изменилась ли я? Похоже на то…
Да, мне редкостно повезло — я встретила настоящих друзей. Может, где-то в этом мире я встречу любовь? Впрочем, мой путь был ясен, и сейчас я стояла в его начале…
Я шла и улыбалась сквозь застилавшие глаза слезы. Но любая дорога когда-то заканчивается, а путь от дома Мирта до постоялого двора был короток. Я глубоко вдохнула, прогоняя слезы, и тряхнула головой. Все, пора брать себя в руки.
Еще на подходе к постоялому двору были слышны звуки сборов в дорогу большой компании: ржали лошади, кто-то с кем-то ругался, особенно выделялся на фоне мужских голосов визгливый женский. Зайдя в ворота, которые почему-то были нараспашку, я въяве увидела живое подтверждение фразы: «два переезда равны одному пожару». Кто-то навьючивал на лошадей переметные сумы, кто-то грузил товары в крытые холстом фургоны. Несколько мужчин, по виду охранников, присев на лавке, наблюдали, как еще один охранник, по виду командир, вяло огрызается на вопли визгливой тетки, стоящей в классической позе «руки в боки». Хм, это караван или дурдом на выезде? Моя лошадь тихо заржала, я погладила её морду:
— Тихо, Шоколадка, — хмыкнула, она и правда походила на шоколадку, — будешь Шока.
Шока боднула меня головой в плечо и фыркнула в ухо. Я стояла, ожидая, когда в этом бедламе появится кто-то, кто сможет навести порядок. И дождалась: дверь открылась, во двор вышел Аврад, окинул взглядом «поле битвы» и вроде бы негромким, но властным голосом сказал:
— А ну все тихо!
Все тут же примолкли, кроме тетки, которую явно «несло». Аврад повысил голос и рявкнул:
— Нарья, я что сказал?
Тетка заткнулась на полуслове, лицо у нее покраснело, как будто она этим словом подавилась.
— Чтобы через десять минут все было готово, всем ясно? Кто не выполнит, лишится половины жалования за седмицу, — негромким, каким-то шипящим голосом произнес Аврад. Все молчали, он кивнул:
— Время пошло!
Да, я всегда говорила, что правильная мотивация — самое главное. Через пять минут все было готово, а я рискнула обратить внимание Аврада на себя и подошла к нему. Он кивнул мне в знак приветствия:
— Доброе утро, Лин! Готова?
— Доброе утро, нар Аврад. Да, я готова.
Он покачал головой:
— Зови меня просто Аврад. И что, это все твои вещи? — он был явно удивлен. И чему так удивляться?
— Да. А зачем мне много?
— Молодец, разбираешься в походной жизни. Идем, я тебя с охраной познакомлю. Эй, Хакан!
К нему подошел тот самый мужчина, в котором я предположила командира охраны: высокий, крепкий, лет сорока на вид.
— Слушаю, нар Аврад.
— Это нари Алиэн, она поедет с нами. Скажи своим парням, чтобы руки держали при себе.
Хакан хмыкнул:
— Руки-то будут, а вот языки…
— Языки — не страшно, этого я не боюсь, — вмешалась я, — и мне ведь никто не мешает ответить соответствующе.
— Хорошо, нари Алиэн.
— И зовите меня Лин, в дороге может быть не до церемоний.
Хакан почесал в затылке:
— Простите, Лин, а зачем вам в столицу?
— В Академию поступить хочу, а что?
— Ну, это хорошо, лишняя причина парням к вам не лезть. Побоятся, что вы потом им отомстите в случае чего. Нет, вы не думайте, до чего плохого бы в любом случае не дошло, но вот руки распустить кое-кто все равно мог бы.
— Ладно, Хакан, — вмешался Аврад, — пора отправляться, собирай своих. Пойдем, Лин.
Через четверть часа наш караван наконец выехал за ворота, а еще через полчаса мы покинули пределы Карона. Впереди ехали Аврад и Хакан, затем шли цепочкой фургоны, запряженные здоровыми битюгами. Охранники — десяток молодых, лет тридцати парней — ехали сбоку от фургонов.
Дорога меня удивила. Подсознательно я ожидала чего-то похожего на разбитые узкоколейки, однако это был широкий тракт, земля на котором была так утоптана, что напоминала асфальт. Так что скорость передвижения была вполне приемлемой. На обед мы не останавливались, на ходу поев хлеба с копченым мясом и сыром. Уже вечерело, когда Аврад наконец объявил привал. Слезая с лошади, я почувствовала, что занятия верховой ездой слабо подготовили меня к такому путешествию — болело все тело. Расседлав Шоку, почистила её, напоила из протекавшего рядом ручья и пустила пастись, после чего пошла умываться сама. Да уж, романтика странствий в действии!
Когда я, умывшись, вернулась к месту стоянки, там уже полыхали костры, что-то булькало в котле, над которым хлопотала та самая визгливая баба, а охранники о чем-то лениво переговаривались между собой. Мой приход заставил их оживиться.
— О, кого я вижу, — это рыжий, — прелестная нари не желает почтить нас своим обществом? Да и познакомимся заодно.
На его слова оглянулся Хакан, и жестом подозвал меня к себе.
