На следующее утро Мирт запер лавку, не обращая внимания на мои возражения — все же ярмарка, он так покупателей потерять может — и повел меня в ту часть торговых рядов, где торговали лошадьми. По дороге мы с ним замечали любопытные взгляды, однако удивления в них не было. Видимо, тетка Вира уже раззвонила про меня всем. Стоило нам подойти к загону, как навстречу выскочил продавец. Я чуть рот не разинула, а это точно не попаданец? Вылитый Яшка Цыган из «Неуловимых мстителей», только чуть постарше! Бывают же совпадения! Улыбаясь и широко расставив руки, как будто хотел нас с Миртом обнять, он радостно заговорил:
— Нар, нари, приветствую вас! У нас лучшие лошади во всем Кароне! Выбирайте!
Я шепнула Мирту на ухо:
— Такое впечатление, что он нам двадцатилетнего мерина за жеребца-пятилетку выдать хочет.
Мирт поперхнулся смехом:
— И выдаст, если позволишь, он тот еще обманщик! Но лошади у него и правда хорошие бывают, лучше ты здесь ничего не найдешь.
И он был прав. Как только торговец понял, что мы разбираемся в лошадях, он оставил нас в покое и позволил нам свободно выбирать. В результате лучшими мы признали трех: вороного жеребца-шестилетку, буланого трехлетку и караковую кобылу семи лет, и теперь выбирали между ними. Вороной отпал первым — он не желал стоять спокойно, постоянно гарцевал и взбрыкивал. Понятно, с ним придется тяжко. Нет, если бы мне его дали чисто для выездки, я могла бы и взять, но в дороге… Сражаться с собственным транспортным средством я не желала, хотя жеребец был просто сказочно красив. У буланого оказалась слабовата поясница, да и на рысях он засекался. А вот караковая оказалась выше всяких похвал: правильно посаженная сухая голова, мускулистая поясница, округлые ребра, грудь не узкая и не слишком широкая. Мирт тщательно ощупал все её суставы, проверил копыта и кивнул:
— Хороша лошадка.
Лошадь стояла, спокойно снося все манипуляции здоровяка.
— Эй, хозяин! — зычно крикнул Мирт. Торговец материализовался возле него так быстро, как будто телепортировался:
— Вы уже выбрали, нар?
Мирт кивнул:
— Да, вон ту караковую.
— А вы хорошо в лошадях разбираетесь, что ж вороного то не взяли? Али нари забоялась?
Да зачем мне такой дурноезжий? — вмешалась я, — пусть его какой тар знатный покупает!
Мирт прогудел:
Так сколько за караковую?
— Двадцать золотых, — с угодливой улыбочкой сообщил торговец.
— Сколько? — взревел Мирт, — да она и пяти не стоит, я только из жалости к тебе её за эту цену возьму!
И понеслось…
Чего только я не наслушалась во время торгов! И взаимных обвинений в попытке разорения, и хулы в адрес моей покупки от Мирта и похвал от торговца, а уж апелляции от обеих сторон в адрес собравшихся на этот «спектакль» зрителей в стиле «люди добрые, что деется-то!»… Раз Мирт, выслушав очередную порцию восхвалений в адрес караковой, мол, и красивая, и здоровая, и характер золотой, не выдержал:
— Да ты мне её ровно невесту расхваливаешь! Я лошадь покупаю!
— Да что ты понимаешь, медведь! Лошадь выбрать важнее, чем жену!
Тут уж я не выдержала и расхохоталась, чем привлекла внимание спорщиков, заставив их смущенно переглянуться. В результате они сошлись на семи золотых, что, как я уже знала, было весьма немаленькой суммой. Хотя цена верховой лошади действительно могла доходить до двадцати золотых, столько обычно стоили великолепно выезженные иноходцы редких пород и окрасов, а вот обычные стоили от пяти до десяти. Вообще в Аллирэне наиболее дорогими были лошади и оружие, а самым дешевым товаром — продукты, в трактире вполне можно было пообедать за десяток медных монет, а за серебряную — закатить целый пир.
Взяв свою покупку за недоуздок — клички у нее пока, как сказал торговец, не было — мы прошли к находящейся по соседству лавке шорника, где приобрели упряжь, а также пару поясов с креплениями для ножен для меня, отдав за все это восемьдесят серебряных. Я все больше и больше переживала — Мирт потратил на меня по местным меркам огромные деньги. Поэтому, когда мы вернулись домой, вновь попыталась предложить продать мой жемчуг, на что Мирт отмахнулся:
— Говорил же тебе, не суй мне свои цацки, сам заплачу! Деньги у меня есть, да и друг твой сказал, что отдаст все, что я потрачу!
— А если нет?
— Ну и не надо, если нет! Ты лучше езжай да учись хорошо, чтоб хорошим магом стать! — тут он почесал в затылке. — А вот насчет твоих камушков… Есть у нас тут ювелир, мужик честный, коли хочешь, могу с ним поговорить, чтобы оценил их.
Я обрадовалась, все-таки хотелось бы иметь и деньги в запасе:
— Да, пожалуйста! Может, он их и купит? — мне не очень-то хотелось продавать жемчуг в такой близости от замка, но деньги были нужнее.
— В столице-то он дороже будет, не стоит сейчас весь продавать! Да и хранить его будет удобнее, чем монеты.
— Тогда возьми пару жемчужин, и продавай за ту цену, которую даст ювелир.
— Договорились. Вечером схожу, как лавку закрою. А сейчас пойду в лавку, сегодня торговля должна быть — Крайн вчера говорил, что парни из его отряда собрались подойти.
— Да, конечно, иди! Надеюсь, из-за меня ты их не пропустил, — встревожилась я.
