— Это какие? Эти, что ли? — Стингер откинул полу пыльника и вытащил тот самый нож, которым на моих глазах тыкал в т’сареш. — Так это мусор… Только против вампиров.
— Ни хрена себе мусор, — кажется, с этими людьми я скоро разучусь удивляться, — тут серебра на монету, а то и больше. На его стоимость можно любую повозку нашего каравана купить со всем содержимым, а то и не одну… Вы что, не представляете, что с собой таскаете?
— У вас серебро так сильно ценится?
— Ну да, — кивнула я. — Его мало. Но главное — это единственное действенное средство против упырей. Как же его наш мастер оружия называл-то, во, стратегически важный материал. И самое печальное, что использовать можно один раз. Оно как бы… Ну, не знаю, не гниет, конечно, это же металл, но… В эльфийских наконечниках очень много серебра, и их можно использовать неоднократно, но со временем и они как бы истираются, что ли. Ваших ножей хватит надолго, у вас там серебра, как в десятке эльфийских стрел, если не больше…
— Странно, его вполне можно очистить. — Теперь немного удивленным выглядел уже майор. — Ну в смысле серебро очистить… Я как-то по твоим рассказам был лучшего мнения о вашей химии…
— Если ты знаешь как, то вполне можешь завоевать весь континент. — Ну и люди мне попались. От вопросов о каких-то малозначимых вещах, от обычного моего бытового любопытства постоянно уклоняются или отвечают крайне неохотно, а о предметах, способных перевернуть весь мир, говорят как о вполне естественном.
— Ну, точный рецепт я тебе не скажу, я не химик, но возможность точно есть. Дома я бы порылся в специальных справочниках и что-нибудь, да нашел бы. — Майор пожал плечами, показывая, что его эта проблема пока не особо интересует. — А с холодным, ой, с клинковым оружием все просто… Мы не умеем им пользоваться. Ножами можем, нас учили, голыми руками тоже кой-чего умеем, а вот мечи… С копьем я бы еще, может, чего и смог, немного учился бою на шестах, но все равно так, несерьезно… Но копье действительно не пойдет, ты права, лучше, чтобы руки были свободными.
— Но как, вы же воины, явные воины. Ты же говоришь, что умеешь драться руками, значит, и мечом сможешь, там же все довольно похоже. — Я попыталась изобразить стойку для рукопашного боя и переход из нее в стойку для вооруженной руки, но одной рукой, да еще сидя, получилось, наверное, смешно.
— Ладно, всем спать, — скомандовал майор, заканчивая спор. — Тирли, ты будишь меня за два часа до рассвета, дальше начну действовать сам.
И он подхватил меня на руки. По дороге до фургона я все еще пыталась у него выяснить, как можно быть воином и не владеть мечом. Он все отмалчивался, но уже в фургоне выдал:
— Понимаешь, Шелли, драться мы вообще не умеем. Ни один из нас, — и, предупреждая кучу вопросов, готовых сорваться с моего языка, продолжил: — Нас учили не драться, а убивать себе подобных. Максимально эффективно, на любых дистанциях. Мне проще убить человека, чем, скажем, просто сбить его с ног. Я годами заучивал несколько ударов, доводя их до полного автоматизма. Вот смотри…
И он вдруг, не меняя положения своего тела, быстро нанес мне несколько ударов, остановившись буквально на волосок от моей тушки. Ребром левой ладони коснулся раненой ключицы, кулаком правой — точки, находящейся примерно посредине груди, кончиками пальцев левой — стукнул где-то у меня под правым ухом. И все это очень-очень быстро, я ударов даже не увидела, только почувствовала еле уловимые прикосновения. Майор двигался даже быстрее, наверное, чем наш мастер боя, а он, уже очень пожилой тифлинг, тренируя молодежь, брал не силой, а исключительно скоростью и отточенной техникой. Но как… Тифлинги же быстрее людей, и реакция у нас лучше…
— Вот так примерно, — продолжил майор, — я связку провожу на автомате, уже не задумываясь, руки сами помнят, куда идти и как бить. А если у меня в кулаке будет при этом зажат кусок железа, мне придется обдумывать свои действия, не просто решать, когда применить всю связку, а продумывать каждое движение в отдельности. Потому как я не тренировался на такие удары. Это трудно объяснить, — немного виновато улыбнулся он. — Ладно, давай спать.
Солдат спит — служба идет.
