— Не спрашивай, я сам не понимаю, как оказался на Первом.
От объяснений меня спас вошедший преподаватель. Когда я увидел вновь этого седого старичка с непонятной козлиной бородкой, я понял, что с ботаникой абсолютно точно мне нужно просить помочь разобраться отчима.
— Добрый день, дорогие мои. Сначала я соберу у вас домашнее задание, а потом приступим к разбору новой темы. Согласны? Я не слышу, вы согласны?
— Да, — вяло отозвались все студенты.
— Какое домашнее задание? Что, нужно было что-то делать? — в панике поинтересовался я у Рейна.
— Да, а ты что не сделал? — недоверчиво спросил меня Дилан.
— Тише ты. Я даже не знал, что нужно что-то делать. Дай мне свою работу посмотреть?
Рейн ошарашено на меня посмотрел и протянул тетрадь. Я открыл его письменную работу и присвистнул: пять листов, исписанных мелким аккуратным почерком. Ничего не придумав лучшего, я открыл свою тетрадь и переписал тему задания. Потом выборочно надергал не связанные между собой предложения и переписал их корявым непонятным почерком, выписывая более понятно слова: акация и огнеплевка. Ладно, для первого раза пойдет, раз что-то написано, то это уже не нуль, а вот к следующему занятию нужно подготовиться. Отдав тетрадку профессору Эвандеру Иво, я откинулся на спинку стула.
— Слушай, так же нельзя. Домашние задания нужно выполнять, — нахмурившись, обратился ко мне Рейн.
— Ага, я даже не возражаю. Вот и побудь моей совестью, заставляющей меня не забывать про них. Сам же сказал, что учиться вместе веселее.
— Вообще-то, я не говорил, что это будет веселее. Я говорил, что так будет проще…
— Господа, я вам не мешаю? — прервал нас профессор Иво.
— Простите, профессор.
— Ну, так вот, дорогие мои, огнеплевка обыкновенная не такая опасная, как ее старший и более мутировавший собрат — огнеплевка зеленая, способная испепелить своего врага всего лишь за несколько секунд, — профессор замер на мгновение, а затем продолжил. — А вы знаете, на планете каждую секунду умирает один человек. И давно доказано, что душа — это сгусток энергии. Представьте, какое количество свободной энергии образуется в результате этих смертей, и ведь она не рассеивается в пространстве, а имеет тенденцию к накоплению. Когда же этой энергии накопится нужное количество, то есть достигнет своей критичной массы, наша планета просто взорвется изнутри…
— Что он несет? — шепотом проговорил я.
— Я не знаю, — так же шепотом ответит Рейн.
— А, а то я уже подумал, что совсем ничего не понимаю, потому что мой мозг не улавливает связи между этой космической эпопеей и разными видами огнеплевок.
Все оставшиеся время я пытался вычленить крупицы важной информации из мешанины разных огнеплевок, высших чакр и космической энергии. Получалось плохо, и к концу занятия у меня разболелась голова. Пообедав, мы с Рейном направились на следующий урок, которым являлась целебная магия. В моем расписании только ботаника и целебная магия была проставлена дважды в неделю.
На уроке у доктора Морис я вел себя хорошо: ничего не взорвал, никого не покалечил и даже умудрился намешать что-то издали напоминавшее заживляющую мазь. Домашнее задание, правда, я даже не пытался сделать, за что получил свою порцию нотаций. Рейн сидел довольно далеко от меня, поэтому повторить фокус с домашней работой я не смог.
Пока доктор Морис собирала домашнее задание, я изучал набор ингредиентов, в лотке, стоящем на моем столе. Травы лежали отдельно от трех пузырьков, увидев содержимое которых, я с трудом сдержался, чтобы не протереть глаза. Щелочные металлы, практически в чистом виде! Ничего себе. Интересно, где доктор Морис их взяла? Ограбила какой-нибудь гномий банк? Это же такая редкая редкость. Воровато оглядевшись по сторонам, я аккуратно вытряхнул из каждого пузырька по маленькому кусочку: серебристого, белого и грязно-серого цветов — калий, натрий и литий и незаметно положил их себе в карман. Незадолго до того, как меня уволокли в школу, я прочитал одну очень забавную книгу о свойствах металлов. Нужно обязательно проверить то, что было описано в этой книге, а то выглядят все реакции слегка нереальными, особенно учитывая то, что магию для этого не применяли.
Кое-как дождавшись завершения урока и даже записав домашнее задание, я быстро пошел в свою спальню. Так как у Дилана сейчас начинались руны, а у меня в расписании стоял телекинез, то моей свежеприобретенной совести не было рядом, чтобы направить меня на путь истинный, а именно — в класс телекинеза.
В каждой спальне Первого факультета находился не только душ, но и довольно просторный туалет. И все это богатство было для меня одного. Вот в туалет я и направился.
