Эдвин взял бутылку с дорогущим, очень редким и очень вкусным вином, которое они с колдуном только, только успели пригубить перед тем, что последовало дальше, и, не отпив даже самый маленький глоточек, безжалостно выплеснул содержимое в цветочный горшок, стоящий на подоконнике, от души надеясь, что несчастный цветок выдержит такое жестокое обращение. Затем влил остаток из другой бутылки в рот своего мучителя. Эдвину необходимо было, чтобы слуги подумали, что они с их хозяином выпили вдвоём всё вино и ничего не заподозрили. После этого он выглянул в коридор и кликнул кого-нибудь из слуг. Подошедший лакей, заглянув в комнату и увидев хозяина лежащим на кровати с закрытыми глазами, ничуть не удивился. Видимо, выпить их господин любил, и это было в таких случаях в прядке вещей, когда он напивался, потом забавлялся с очередным красивым, юным любовником, а затем заваливался спать. Его только удивило, почему юноша тоже не лежит в постели, как это бывало обычно, а одет и зачем-то позвал слугу.
— Что изволите, господин? — на всякий случай учтиво спросил лакей, изогнувшись в полупоклоне, невзирая на то, что на юношу были надеты кандалы. Мало ли что. У богатых свои причуды, а у колдунов тем более. А от учтивости и поклона он не развалится.
— Твой хозяин велел, как только всё закончится, отвезти его обратно в тюрьму. У него там остались какие-то незаконченные дела — надменно, изображая пренебрежение к лакею, которого на самом деле не испытывал, привыкнув, как это не удивительно для принца, с уважением относиться ко всем людям, которые того лично заслуживали, сказал Эдвин. Просто он знал, что сейчас надо держаться как можно увереннее. Если он допустит малейшую слабину, если он, хоть в чём-то дрогнет, это сразу же вызовет закономерное недоверие и понятное подозрение, особенно у стражников, для которых он всё ещё заключённый, и которого они должны препроводить обратно в тюрьму, если того не отменит лично сам господин колдун.
— Но как же, господин, он ведь того…э…, спит? — Робко осмелился подать голос слуга, запуганный своим хозяином.
— Да, он немного перебрал вина, — согласился «гость», — но всё равно, его распоряжение необходимо выполнить. Иначе он очень удивится, когда проснётся, что всё ещё находится здесь, а не там, где ему надлежит быть. И кто за это будет отвечать?
Слуга побледнел. Отвечать перед хозяином он уж точно никак не хотел.
— Да, господин, конечно, господин, сейчас всё будет исполнено без промедления. Я только другого человека позову на помощь.
Эдвин лишь, молча, кивнул. Лакей вышел. Что ж, подумал принц, первый раунд за ним. Но следующий экзамен посложнее будет. Не так уж трудно запугать и без того замордованного слугу. А вот со стражниками этот приём может и не пройти. Ну, да ладно, скоро увидим. Вернулись слуги и в начале, как следует, по-теплее одев своего дородного хозяина, обхватили его с двух сторон, с натугой стащили с кровати и поволокли на улицу. А впереди них, прихрамывая на обе ноги, ковылял наследный принц и будущий король прекрасной страны Леорнии.
Когда они все вместе подошли к тюремной карете, стражники, коротавшие возле неё время и отчаянно при этом скучавшие, сначала оживились, обрадованные тем, что изрядно надоевшее им ожидание, наконец, закончилось. И теперь можно будет в скором времени сбагрить заключённого с рук, засунув его обратно в камеру, и пойти в трактир выпить пару-тройку стаканчиков дешёвого вина или ещё больше кружек пива. Но тут же, они увидели господина Болдуина, которого тащили, вернее, почти несли его лакеи, и пришли в недоумение. Они уже не однажды привозили к нему различных заключённых, в основном юнцов, но он никогда после этого никуда не выходил. Но Эдвин, предвидя такое осложнение, поспешил объяснить тюремным стражникам, что, собственно, происходит.
— Его милость попросил, чтобы его отвезли в тюрьму. Он там что-то должен доделать. Но главное, он что-то там забыл, очень важное, за чем никого не может послать. Только забрать сам, своими руками. А он не хочет эту вещь оставлять там одну на ночь. К тому же она ему может скоро понадобиться.
Стражники понимающе кивнули. Это было ясно. И это действительно веская причина отправиться обратно в тюрьму на ночь глядя в таком состоянии. Эти колдовские штучки! Простым людям их лучше не трогать, к ним даже подходить близко боязно, а уж в руки взять — нет уж, дураков нет. Да и не доверяют колдуны их другим людям. В чужие руки не дают. Но всё равно странно, тут что-то не сходится. Поэтому стражник всё ещё, немного недоверчиво спросил:
— А почему он приказал это не своим лакеям, а попросил об этом тебя — заключённого? И почему вы подвели его к этой карете? У его милости есть своя, гораздо лучше, чем эта.
— Ту ещё запрягать надо, а он забыл отдать распоряжения слугам, — спокойно объяснил юноша и добавил, — он говорил, что ему нужно отправиться обратно незамедлительно.
