Призыв зазвучал отовсюду; банда моментально подхватила слова Ро. Зитар дирижировал хором, как и подобало хорошему маленькому солдату.
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
Наконец Лорна достала свой бластер и взмахнула им, но вместо того, чтобы выстрелить в Пэна или Ро, она стала посылать алые разряды в небо, вливая свой голос в пение толпы.
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
Повсюду вокруг нигилы следовали ее примеру: вскидывали оружие и начинали палить в воздух.
Лишь одного из них эта горячка не коснулась, и он стоял, в напряжении сжимая кулаки. Пэн Эйта метнул на Ро убийственный взгляд. Тот спокойно посмотрел на довутина, безмолвно предлагая осуществить угрозу. Но он знал, что Пэн на это не пойдет. Не сможет, поскольку нигилы уже сплотились вокруг своего Глаза.
Эйте ничего иного не оставалось, как присоединиться к окружению Ро. Его бескровные губы едва шевелились, но клич Ро гремел на весь лагерь.
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
«Смерть канцлеру».
«Смерть Со».
Наконец после многих лет планирования этот день настал. День открытия Республиканской Выставки. Стеллан стоял, закрыв глаза, и всерьез подумывал о том, чтобы буквально снять тяжесть с ног с помощью Силы. После утренней медитации он не присел ни на минуту, сопровождая канцлера повсюду, куда бы та ни направилась в эти часы последних приготовлений.
– Тоже чувствуешь, м?
Услышав звук голоса, Стеллан открыл глаза. Перед ним стоял Элзар Манн.
– Все бы отдал ради возможности искупаться в озере.
– Или ради мгновения тишины и покоя, – согласился Стеллан.
Они снова были в космопорту, где собрались все официальные лица планеты. Стеллан надел свое храмовое облачение, тогда как Элзар – что характерно – не изменил повседневной одежде. Но лицо Манна сияло, и по сравнению с предыдущим днем это был большой прогресс.
– Ты слишком много времени проводишь в храмах, – сказал Элзар и сделал глубокий вдох, будто наслаждаясь смрадом топлива. – Когда меня сюда командировали, мне было страшно…
– Это еще мягко сказано.
– Страшно, что я умру тут со скуки, – продолжил Элзар, не обращая внимания на шпильку. – Но теперь… Ты чувствуешь, Стеллан? Возбуждение, витающее в воздухе. Предвкушение. Здесь столько жизни. Столько энергии. Сила здесь могуча.
Он был прав, конечно. Даже здесь, вдали от города, атмосфера была наэлектризованной, а Элзар, как ни один другой известный Стеллану джедай, был подвержен влиянию окружающей обстановки. Иные назвали бы это недостатком, но Стеллан знал, что Манн просто так чувствует Силу, так мыслит. На самом деле они не так уж и различались, хотя Элзара не столь раздражали похожие на дутых рыб дроиды-камеры, кружившие вокруг них. На «Заре Корусанта» Стеллан еще мирился с присутствием камеры Рил Дайро, даже привык к ней, но целая орава этих штуковин… Он бросил взгляд на медийщиков, которые сгрудились за барьерами в стороне от канцлера и ее спутников. Среди них была и Рил. У нее было разрешение сопровождать приветственную делегацию, но журналистка предпочла компанию коллег. Дипломатический ход? Возможно, хотя Стеллан подозревал, что молодая женщина, так сказать, держит ухо востро на предмет новостей. Она была ушлой особой и в этом мире ориентировалась как рыба в воде, тогда как Стеллан, как ни удивительно, чувствовал себя не в своей тарелке. Все считали, что он принимает это как должное. Он знал, что о нем думают другие: большинство близких друзей частенько его подначивали. «Стеллану Джиосу нравится звучание собственного голоса. Стеллану Джиосу всегда мало внимания». Все это было максимально далеко от истины. Элзар прав. Стеллан и впрямь большую часть жизни проводил в храмах. Учил. Консультировал. Убеждал. Элзар и Эйвар – вот они были исследователями и первопроходцами. Он же был наставником и к взорам публики не привык, хотя Орден и позиционировал его как молодое дарование из Совета и пример всем. Стеллану это не слишком нравилось, но раз такова воля Силы, то кто он такой, чтобы спорить или жаловаться? Джедай должен служить образцом, путеводным светом. Так что следовало принимать это как счастливую возможность. Как благословление.
Словно проверяя его новообретенную решимость, прямо перед его лицом возник дроид-камера, выдвинувший линзы для съемки крупным планом. Дроид Рил, T-9. Стеллан выдавил улыбку, надеясь, что она выглядит искренней, и облегченно вздохнул, когда дроид умчался, привлеченный внезапным гулом двигателей спускающегося челнока.
– Не волнуйся, – прошептал Элзар. Вся группа засуетилась, становясь рядами в установленном Самирой порядке. – Скоро ты перестанешь попадать в прицел. – Манн приставил ладонь к глазам, глядя на садящийся корабль. – Все взоры будут прикованы к ней.
Челнок был определенно красив, его вытянутый корпус заканчивался коническим носом. Длинные крылья повернулись вверх, беззвучно выдвинулись посадочные опоры. Обшивка блестела, как полированный бронзий. Двигатели практически бесшумно опустили его на площадку.
