Республиканские истребители пронеслись над головами, за ними проследовали «Векторы». Когда они пролетали, Стеллан потянулся Силой и уловил тень присутствия Индиры Стокс, а также легендарного Портера Энгла. С ними был кто-то еще, Стеллану доселе не знакомый – джедай помоложе, который мог быть только Беллом Зеттифаром. Итак, юноша уже выбрался из бакта-камеры и снова сидел в кабине истребителя, где, следовало полагать, компанию ему составляла зольная борзая, о которой Стеллан так много слышал. Стеллан просиял. Это был хороший день. Не только для Республики, но и для джедаев. Конечно, теперь, несмотря на все страхи, которые породил налет на Сайклор, ни у кого не останется сомнений, что Республика под надежной защитой. Нигилы пытались захватить «Инноватор», и пожалуйста – вот он, заходит на посадку, а идеально отлаженные репульсоры точно опускают его на плавучий док, специально возведенный для размещения корабля на время выставки. Джедаи в который раз доказали, что Сила с ними. Вместе с Республикой они способны совершить все что угодно, несмотря ни на какие препоны. Свет на их стороне, ныне и навсегда.
Когда «Инноватор» опустился на платформу, послышались радостные крики. Толпа вопила и рукоплескала, заглушая двигатели «Небесных ястребов» и «Векторов», которые сделали разворот и снова помчались к ним.
Но еще громче зазвучал голос Со, который гремел из динамиков и транслировался на каждую планету в Республике и за ее пределами.
– Ничто не доставляет мне большего удовольствия, – экзальтированно проговорила она, широко разведя руки, – чем объявить Республиканскую Выставку на Вало открытой. Это наша Республика, друзья мои, наша семья. Дух прогресса. Дух демократии. Дух единства.
Все было выверено до секунды. Как только канцлер закончила речь, группа истребителей пронеслась над толпой, и каждый пилот повернул рычажок в своей кабине. Из скрытых канистр потянулись струи цветного дыма, окрасив небо в белое и золотистое, а из расставленных на площади динамиков грянул специально написанный гимн. Музыка нарастала, и платформа с канцлером начала плавно подниматься в небо, наконец открывая доступ к вратам, на которых теперь красовались голографические буквы. Последние слова канцлера, ставшие девизом всей выставки, были начертаны огромным шрифтом, чтобы видели все: ДУХ ЕДИНСТВА.
Стеллан вновь посмотрел на подиум, на Лину Со, которая со слезами на глазах глядела, как народ… ее народ… потоком устремляется в парк. Несмотря ни на что, несмотря на темные дни, наступившие после Великого бедствия, несмотря на заявления, что из идеи Республиканской Выставки ничего не получится, она доказала, что все ошибались. В этот миг Стеллан уверовал, что канцлер может все. Пройдут столетия, и жители Галактики будут вспоминать этот день как поворотный момент, задавший ход истории Республики, и сам Стеллан был счастлив, что джедаи оказались там, где им и положено быть, – в самой гуще всех этих событий.
Лодену Грейтшторму снилось, что он вернулся в прошлое. На миг он оказался на Эльфроне, где мчал верхом на стальце по ржавой равнине, а сзади на таком же скакуне ехал Белл. Юный падаван весело смеялся, косичка развевалась на ветру, у ног стальца бежала Искра.
Лоден вдохнул горячий воздух Эльфроны, представил себе запах знаменитой похлебки из девяти яиц, кипящей на кухне у Портера Энгла, и тут почувствовал укол в шею.
Он проснулся в камере пыток.
В этом, конечно, не было ничего нового. На самом деле это быстро стало нормой. Мучения он терпел с того самого дня, когда угодил в плен к Маркиону Ро. Сломанная нога зажила, но боль осталась, так что он не мог ни сосредоточиться, ни сбежать. Ни воззвать к Беллу.
«Я здесь, мой ученик. Я все еще жив».
Что само по себе было спорным вопросом. Действительно ли он жив? По-настоящему? В иные дни он сомневался. В иные думал, что сошел с ума. Имел на то полное право. Доктор – этот плаксивый чадра-фэн, этот трусливый садист, – по очереди убил всех пленников, одних прямо в камерах, других на глазах у Лодена, чтобы тот видел, как жизнь гаснет в их глазах, чувствовал в воздухе запах их крови. Он смотрел, как они умирают, и ничего не мог поделать.
Лоден Грейтшторм был джедаем, но сейчас он был беспомощен, как новорожденный.
Эта мысль днем и ночью переполняла его негодованием.
