– Ты в безопасности, – сказала ему Индира, хотя и знала, что даже с такими ушами он ничего не услышит. Она посмотрела по сторонам, как там остальные участники дрифта. Человек был у Ниб, тодианка держалась за машину Бурри, крепко зажмурив свои огромные глаза. Нигил ухватился за «Вектор» Миккела, сердито глядя сквозь колпак кабины на доброго иторианца и выкрикивая непристойности. Но это не имело значения. Пускай себе несчастный ненавидит. Главное, что все в безопасности. Все в безопасности.
«Все в безопасности».
Слова достигли Элзара Манна, который на земле сражался с огромным животным в нигильской броне. Было невозможно угадать, представитель какой расы скрывается под шлемом с визором, шипами и трубками. Главным было то, что в висок Элзара летела энергетическая палица.
Хорошая попытка.
Элзар кувыркнулся назад, не выпуская меча, и шипастая дубина просвистела под подошвами его ног, которые он вскинул выше головы. Нигил сердито засопел. Он заметил опасность боковым зрением, но опоздал на секунду. Обернувшись, бандит увидел летевший в него фонарный столб. Длинный и прочный на вид, этот столб упал в первые минуты атаки – возможно, его даже свалил корабль этого самого нигила. Теперь опора влетела в его голову, раздробив шлем и, скорее всего, череп тоже.
Элзар Манн приземлился на ноги за считаные секунды до того, как нигил свалился без чувств. Он взмахнул столбом, но не бросил его обратно на землю, а зашвырнул высоко вверх, как гимнаст жезл на параде в День основателя. Столб выписывал круг за кругом, разгоняя боевую тучу, пока не стало видно небо.
Да. Именно это он и почувствовал. Четыре «Вектора» поворачивали, готовясь покинуть парк; снаружи на каждом из хрупких истребителей кто-то висел. Более того: верхом на центральном «Векторе», словно друмианский крылоходец, ехал кто-то еще. Позади него развевалась длинная борода.
– Энгл, – хриплым от дыма голосом прошептал Элзар, не веря своим глазам. В иное время он бы рассмеялся дерзновенной выходке, которую затеяли друзья, но сейчас он видел то, чего не видели они: сзади пристраивался нигильский крейсер, на носу которого были намалеваны три неровные черты, а орудия уже готовились открыть огонь. Корабль заходил из-за последнего оставшегося небесного острова, пикируя в сторону «Векторов», как акула на добычу. На глазах у Элзара центральный стабилизатор корабля задел днище острова, наконец выведя из строя репульсоры, которые все это время отважно пытались удерживать платформу в воздухе. Платформа стала падать, рассыпая снег с искусственных гор и грозя раздавить всех внизу.
Нигильский корабль прибавил ходу, готовясь расстрелять весь дрифт.
– Нет, – выпалил Элзар. – Не сегодня. Не сейчас.
Он погрузился в глубины сознания, выпустил на волю эмоции, которые старательно подавлял все эти месяцы после своего видения. Гнев, страх. Внезапно он снова оказался на маяке, ошеломленный только что увиденным: ноги подкосились, носом пошла кровь. Мерцание огней, повсюду крики. Стеллан мертв. Канцлер Со мертва. Совет растерзан. Целые планеты в огне. Элзар нырнул еще дальше, ухватившись за разочарование, которое почувствовал, когда Эйвар оттолкнула его на маяке, за смущение, когда ее рука уперлась ему в грудь. За недавний удар такой же, если не большей, силы, когда вместо нее из челнока неуклюже выбрался ОрбаЛин. Как же его задело, что Стеллан даже не предупредил, что держал его в неведении. Даже самые давние его друзья, и те ему не доверяли. Мог ли он их винить? Он пренебрег своим долгом – вместо того, чтобы сохранять бдительность, запрыгнул в постель Самиры. Дело было не в сексе, тот как раз ничего не значил; главным было осознание того, что он подвел всех ради сиюминутного удовольствия. Эмоции бурлили вокруг него, сквозь него, внутри него, словно океанский шторм, могучий и опасный, но Элзар мог эти эмоции контролировать, теперь он это понимал. Он мог контролировать разочарование и гнев, вину и раскаяние. Направлять их, лепить, словно глину, подчинять своей воле. И использовать для благого дела. Чтобы все исправить.
Элзар ударил, вытянув руку и растопырив пальцы. Сила волной хлынула сквозь него вверх, навстречу падающему острову.
Неудержимая.
Непокорная.
Индира почувствовала, как ее концентрация дала трещину – всего на секунду. Они все это почувствовали. Причина была ясна. Последний небесный остров падал, но даже это обстоятельство, пускай и ужасное, не было их главной проблемой. Нигильский корабль уже почти настиг их, его лазерные пушки светились и были готовы открыть огонь. И они ничегошеньки не могли поделать. Если сломать строй и разлететься в разные стороны, установленная между ними связь прервется, и спасенные упадут; а с ними и Портер, если на то пошло. Если сражаться, результат будет аналогичный. Те четверо, которых они с таким трудом поймали – человек, тодианка, снивел и нигил, – умрут страшной смертью.
В мозгу Индиры Стокс вспыхнули два слова. Два слова, которые она произносила в последний раз еще в бытность падаваном. И которые навлекли на нее суровую отповедь учителя.
