Вечерело. Мишка в облике архиблагого Сукинберга гулял неподалёку от Йелиного дома, дожидаясь, когда она заберёт остатки своих вещей.
Но стоило лишь Йеле выйти со двора, как к ней откуда-то подлетел Дымьян и начал злобно что-то требовать.
Йеля испуганно убежала обратно в дом, Дымьян же стал прохаживаться вдоль Йелиного забора, покрикивая, что, мол, сельской львице и без пяти минут жене можно и не кочевряжиться.
Шагах в ста, на перекрёстке улиц, стояли дружки Дымьяна и подбадривали его гоготом.
Мишка величественно приблизился к главному дебилерату и именем всеблагого Следителя потребовал, чтобы Дымьян преисполнился смирения и не приставал к людям.
— А если не преисполнюсь, то что будет? — нагло осклабился Дымьян.
— Тогда отрубленноголовый убог найдёт способ переделать тебя в лучшую сторону… — возгласил Мишка с церемонным поклоном.
— Вот что, старикашка: вали отсюда, пока цел… — прошипел Дымьян, придвигаясь к Мишке и замахиваясь.
— Постой, глупоглазый блондин, не спеши, — проговорил Мишка, отступая. — Посмотри-ка сюда внимательнее. — Произнося эти слова, Мишка снял бороду и парик. — Узнаёшь ли меня, бедолага? Вижу — узнаёшь. Так вот, повторяю: оставь в покое доброго человека.
— Какого ещё человека? — злобно скривился предводитель юных дебилератов.
— Ты что, Дымьян, не видишь в Йеле человека? То есть готов и дальше обижать её? Я понимаю: Йеля тебе нравится. Но женитьба на ней явно не изменит твоей сволочной природы. И ты сделаешь девушку несчастной. А дух добра не может этого допустить. Пожалуйста, забудь о Йеле, Дымьян.
— Слышь, гнушаемый, я ведь всем расскажу, кто ты на самом деле…
— В добрый путь, Дымьяша. Не забудь только упомянуть, при каких обстоятельствах мы познакомились. То-то тебя похвалят. А теперь, уголовник начального розыска, получи вот что…
Мишка врезал Дымьяну ребром ладони по горлу и, пока тот хватал ртом воздух, взял кисть противника на излом. После чего подвёл к глупировщикам.
— Здравствуйте, ребятки, — с хулигантным видом поприветствовал Мишка юных дебилератов. — Как там ваши переломы — уже прошли? Новых не хотите?
Юные дебилераты испуганно заёжились и спрятали глаза.
— Не слышу ответа, ребята. Пожалуйста, поговорите со мной. Так вы хотите получить переломы или нет?
— Совсем не хотим, Ваше Отсюдствие, — замотали головами глупировщики.
— Тогда будьте добры, отдубасьте этого мудахиста. — Мишка вручил молодым полонезийцам их главаря. — Сие сразу его улучшит. Только, ради всего святого, бейте сильнее. Хорошо?
— Хорошо, Ваше Отсюдствие… — испуганно закивали юные дебилераты, нанося Дымьяну первые удары.
Видя, как быстро уменьшаются остатки зерна в хранилище, булкмейкерши забеспокоились и вызвали драконов для объяснения. Однако те лишь сообщили, что им пока не до зерна. Но никому, дескать, не нужно волноваться. Потому как всё, мол, будет хорошо.
И вот наступил день, когда рыдающие булкмейкерши оповестили племя: хлеба хватит в лучшем случае до послезавтра, но драконы и не думают доставлять новое зерно.
А уж когда обнаружилось, что драконы перестали отзываться, бедных дикарей охватил страх: вдруг защитникам что-то не понравилось, и они совсем бросили племя?
Было созвано народное увече, и на нём самые авторитетные дикари произнесли панические речи, которые окончательно повергли людей в уныние. А один из местных мудрецов призвал собравшихся при первой же возможности отдать драконам на съедение всех имеющихся в наличии младенцев — может, хотя бы это умилостивит крылатых защитников?
И тогда сло́ва попросил архиблагой Сукинберг:
— Знайте, о честьславные Голосексуалисты, что приславший меня великий убог, отрубленноголовый Следитель, уже давно проявил неземную прозорливость. Ещё четыре месяца назад он заглянул в будущее, то есть в сегодня, и с грустью увидел вашу нынешнюю беду. А потому заранее нацелил меня на её предотвращение. Помните, я говорил об этом ещё при первой встрече? Правда, полному выходу из затруднений пока мешает предубеждение ваших достопочтенных руководителей…
— Мешает предубеждение? Какое предубеждение, о архиблагой Сукинберг? — взволнованно завопили сначала тайные поклонницы Следителя, а затем и всё собрание.
— О, сущая мелочь: мнение, что вам нельзя заниматься праздничным трудом. То есть самим выращивать зерно. Готовы ли вы отказаться от этого запрета на праздничный труд, о мудрые Голосексуалисты?
— Конечно, готовы, какие вопросы… — зашумело собрание.
— Спасибо, о несравненные Голосексуалисты. Но только пусть ваши слова поддержит ещё и разумнейший Всёонист. Понимаете, он когда-то взял с меня зарок не призывать вас к занятиям сеяльским хозяйством. А потому только сам и может освободить меня от зарока.
— Ладно, имплантянин, говори уж, что нужно делать… — под шум одобрительных возгласов нехотя кивнул вождь.
— Для начала всем нужно пойти во-он туда, на поля, — Мишка показал вдаль и чуть наверх в сторону склона ближайших гор, — чтобы собрать богатый урожай. С собой возьмите ножи и верёвки. Много верёвок.
