— Нет, сейчас всё приведём в порядок, — уверил Одетый-во-дракона. — Говори быстрее: нужно, чтобы дракон прилетел один или чтобы мы захватили ещё и вашего богомистра?
— Да-да, пригласите богомистра, пожалуйста, — произнёс Мишка. — Хвала Святонаилу, мне есть что показать.
— Тогда приходи на место прежнего приземления через три… нет, лучше через четыре дня ранним утром.
Ладонь погасла.
— Мишка, да у тебя руки, словно сближатели, — восхитилась Йеля. — Светятся и говорят…
— Хорошо, что напомнила, Йеля. Давай-ка опять поупражняемся во включении сближателей.
___________________________________________________________________________________________
В назначенное утро, которое выдалось ветреным, Мишка караулил дракона в условленном месте. Менделенин появился неожиданно — словно вынырнул из пустоты.
"На сей раз дракон решил остаться невидимым", — догадался Мишка.
— Ваше Многочестие, как долетели? — почтительно спросил он богомистра.
— Это ты, о взыскующий заслуги? — поднял брови Менделенин. — Я уж и забыл твой вид с этой бородой… Ну что, скоро ли туземцы примутся за сельхозработы?
— Часа через два, Ваше Многочестие. Может, пока осмотрим поля? А я тем временем доложу, каким образом приучил людей к труду…
Через два часа богомистр, выслушавший Мишкин рассказ о победе над демонами безделья, с удовлетворением наблюдал, как семеро туземцев пропалывают посевы, носят из ручья воду для полива и снимают часть урожая.
— Ваше Многочестие, окажите услугу, — попросил Мишка, дождавшись в конце концов похвалы проверяющего. — Дабы надёжнее укрепить веру в Следителя, пожалуйста, сыграйте роль его посланца. Я уже сообщил совету старейшин, что сегодня их посетит высший представитель отрубленноголового убога.
— Ладно, Мишка, — кивнул Менделенин. — Рассказывай: что от меня требуется?
— Да почти ничего: говорите по-расселянски, что хотите, а я стану делать вид, будто перевожу.
Дождавшись, когда Йеля уснёт, Мишка обернулся — сыновья металлолома были уже на прежнем месте.
— Ребята, вы такие могущественные, — устало проговорил Мишка, — и тем не менее столько возитесь со мной, с дочеловеком… Уверены, что не тратите время зря?
— Мишка, мы действуем в соответствии с законами. Которые сами же и установили, — произнёс Ваше Богородие. — Например, у нас есть такой закон: всякий, кто имеет свободную волю и рациональное мышление, может войти в число людей.
— Но выбор превращения в человека должен быть сделан добровольно и сознательно, — добавил Наш Творецкий. — А не за счёт обмана. И, уж конечно, не путём принуждения.
— Мишка, мы можем очень многое. Но стараемся минимально вмешиваться в вашу, в идейскую жизнь, — сообщил Господин Божий. — Потому что зациклены на вашей естественности.
— Однако, разумеется, не допускаем, чтобы вы наносили себе вред, — уточнил Ваше Богородие.
— Подожди, братец, — остановил ржавого сына металлолома Наш Творецкий, — ты уже перескакиваешь. Мишка, тебе знакомо восхищение природной диковиной: например, драгоценным камнем или райской птицей?
— Да, у нашего богомистра есть сундучок с красивыми камнями, — кивнул Мишка. — Он их очень бережёт и называет кольекцией.
— Но ведь можно изготовить стекляшку более яркую, чем драгоценный камень, верно? А нарисовать можно более разноцветную птицу, чем настоящая, правильно?
— Да, скорее всего… — согласился Мишка.
— И тем не менее особо ценны именно природные объекты, так?
— Да, конечно… — Тяжёлый разговор уже совсем утомил Мишку.
— А почему они ценны, Мишка?
— Потому что редки, верно?
— Верно, Мишка. Так вот, вы, идейцы — для нас как раз редкие природные, почти не тронутые нашей цивилизацией и потому особо ценные объекты.
— Ничего не понял у вас, ребята, — помотал головой Мишка. — Извините.
— Мишка, ты читал старинную сказку про крокодила Гену? — спросил Наш Творецкий. — Не читал? Ну ничего страшного. Этот крокодил Гена работал в зоопарке. Работал крокодилом. То есть экспонавтом. Диковиной, выставленной на обозрение для заинтересованных. Вы, идейцы, с вашей упёртостью, с зацикленностью на отсталых и нелепых идеях, тоже работаете у нас. Правда, неведомо для себя.
— Вы работаете крайне, крайне занимательными экспонавтами: настоящими, подлинными перволюдьми, — подхватил Господин Божий. — Поэтому мы и стремимся сохранить вас, драгоценных, в максимальной неприкосновенности.
— Однако иной раз бывают такие случаи, — поднял руку Ваше Богородие, указуя на Мишку, — когда один из идейцев начинает деятельно подозревать, что привитая ему с детства картина мира не совсем точна, заметно искажена. Например, этот идеец пробует и убеждается, что работа прекрасно выполняется и без произнесения благоворок. Или что боги — просто надувные куклы. А иногда идеец даже преодолевает страх перед ключевыми запретами…
— Поэтому, Мишка, мы просто обязаны узнать: может, ты уже готов стать одним из нас? Может, больше не желаешь работать экспонавтом, разумной окаменелостью?
— Может, уже хочешь выбраться из заповедника отсталости, из идейской резервации?
