— Повторяем, у тебя есть неотъемлемое право: либо использовать предоставленную возможность, либо, разумеется, отвергнуть её.
— Но очень надеемся, что без проверки ты от нашего предложения не откажешься. Ну так как, Мишка: хочешь прямо сейчас проникнуть в мир людей — чисто для пробы?
— Извините, ребята, но совершенно не хочу, — помотал головой Мишка. — Может, отложим этот разговор?
— Разумеется, Мишка, нет проблем. Мы ведь в Терре Удобии. Здесь почти всё делается так, как удобно её обитателям.
Сыновья металлолома стали таять и превратились в три светящихся ручейка, которые потекли наверх, к лазу. И быстро втянулись в него.
Из стенки зоба почти сразу вылетел фонарик, а затем выросло и заполнило собой пространство облако паутины.
— Приветствуем, ездок, — негромко произнёс фонарик.
— Мы очень благодарны, — добавило облако паутины. — Тебе, ездок.
— За что? — удивился Мишка.
— За то, что вызвал научников верхнего уровня свободы, — объяснил фонарик. — Они любезно обратили внимание на здешние проблемы. И с ходу поймали нашего родителя — Обормотня.
— И, слава труду, перенацелили мне сознатель, — проскрипела выпуклость, незаметно появившаяся под Мишкиными ногами.
— Мало этого, послезавтра здесь заменят глазопровод. А ещё починят двигательный узел, — похвалилась паутина.
— И тогда нас, глядишь, переведут в маршрутные драконы, — добавил фонарик.
— Очень, очень рад за вас, ребята, — кивнул Мишка.
— До свидания, ездок, — произнесло облако паутины. — Всегда готовы услужить. Вот тебе обнименты ещё на четыре вызова.
Паутина придвинулась к Мишке, и у него знакомо зажгло на поверхности левой ладони и в указательном пальце правой руки. А затем на местах жжений опять показались маленькие тёмные крестики.
Менделенин и Мишка, размахивая бородами, прошли по главной улице Хибаровска и приблизились к центральному недоскрёбу, перед дверями которого кучкой стояли мудрейшины племени.
— О праведные мужи, я привёл доверенное лицо отрубленноголового убога, — возгласил Мишка. — Знакомьтесь: перед вами свищенник Неплохо-Маклай. Ваше Многочестие, — Мишка перешёл на расселянский, — пожалуйста, свистните погромче…
Менделенин сунул два пальца в рот и заливисто свистнул.
— Свищенство замечательно отгоняет демонов безделья, — объяснил Мишка Голосексуалистам.
— Надо же, а мы и не знали… — радостно удивились старейшины и попробовали повторить противодемонические звуки.
Менделенин сделал пару таинственных движений, и из его рук начали вылетать разноцветные бабочки. Публика заахала. Когда бабочки кончились, богомистр засучил рукава и, плавно жествуя, стал выбрасывать из пальцев вереницы игральных карт.
— Друзья, это всё отголоски чудес, которые постоянно творит Следитель, — просветил публику Мишка.
— Слушай, Мишка, — спросил Менделенин, по ходу дела манипулируя перед зрителями появляющимися и исчезающими стеклянными шариками, — а зачем ты вообще выдумал этого дурацкого Следителя? Зачем отошёл от обговорённого замысла? Почему сразу не рассказал туземцам про Святонаила, истинного бога?
— Именно потому, Ваше Многочестие, что Святонаил — настоящий бог, — ответил Мишка, отвешивая поклон. — Вы ведь сами предупреждали, что дикари верят только в нелепицы. Кроме того, великому Святонаилу не пристало опускаться до приучения к труду бездельников. Выдуманный же божок требует от туземцев как раз того, что нужно для выполнения моей заслуги.
— Друзья, — перешёл Мишка с расселянского на полонезийский, обращаясь к дикарям, — преподобный Непруха-Маклай изъявил желание осмотреть ваш храм, посвящённый отрубленноголовому убогу…
Дикари в восторге, что могут услужить доверенному лицу Следителя, повели богомистра к недавно построенному недоскрёбу: в нём было установлено соломенное чучело иконанизированного убога в окружении неугасимых лампад. За неугасимость отвечала Молотильда Первозванная. Она же руководила многочисленными замысловатыми обрядами, которые на досуге понавыдумывал Мишка.
— Это ещё что за муть? — увидев безголовое чучело, невольно покрутил пальцем у виска Менделенин.
— Архиблагой Сукинберг, просветите: что означает мановение гостя? — наперебой зашептали Мишке скорейшины.
— О проницательнейшие Голосексуалисты, вы узрели жест преклонения. То есть знак восторга перед красотой вашего замечательного изваяния, — возгласил Мишка.
Дикари с пониманием закивали и, преданно глядя на соломенное чучело, тоже начали крутить пальцами у висков.
Когда Шестисотый Медресес приземлился в Вышней Нгтони, уже рассветало. Приземление произошло на сей раз в Поперечье — местности на берегу Волгогды, речки, протекавшей неподалёку от Айдавкино. С позавчерашнего дня похолодало так, что установилась лёдная погода: вокруг снижались снежинки.
Йеля, увидевшая снежинки впервые в жизни, пришла от них в восторг и ловила до тех пор, пока не продрогла. Тогда Мишка достал из мешка с одеждой несколько платков и пару платьев и потеплее закутал в них девушку. А потом взял оба мешка с Йелиной бытофорией на плечи и повёл невесту к народохранилищу.
