Стол накрыт с восточным размахом. Официанты носились, убирая грязные тарелки и выставляя чистые. Пили сухие крымские вина. На столе лежали в тарелках зелень, мясо, сициви, хачапури, шашлыки. Всего и не упомнишь. И все не попробуешь. Уж очень всего много. Я обратил внимание Николая, что мы сидим уже три часа, а весь обслуживающий персонал, включая директора и шеф повара, стоят на выходе у двери. Николай на полном серьезе выразился:
— Такие гости у них бывают раз в полгода. Если Мише не понравится, то он эту богадельню разгонит за двое суток. Причем выгонит за пределы Крыма.
В конце концов, праздник живота окончился. На улице уже темно, около одиннадцати часов вечера. Николай предложил Мише сыграть партию на биллиарде. Я молчал. Мы сели по машинам, но Николай пришел к нам за руль «Волги», а водителя отправил в свою машину. Мы первые рванули вниз по серпантину. Я сидел рядом с Николаем и отсчитывал время: сколько нам осталось жить. Николай меня предупредил:
— Я буду вслух декламировать подорожную.
Первым он называл вслух градус поворота, а второе число расстояние до следующего поворота.
— Учтите, это все по памяти. Эту трассу я знаю наизусть.
Темно в горах, только звезды. Огней не видно. Фары выхватывают придорожные кусты и камни. Голос Николая из темноты:
— 30 — 170; 48 — 219; 15 — 410…
Сначала пошли на второй передаче. Он переключился на третью. Покрышки визжат, сердце ухает. Лена сжалась на заднем сидении и молчит. У меня по спине течет холодный пот. Вдруг, Николай с возгласом «Приехали», переключился на четвертую скорость, и машина вылетела на шоссе. Это действительно незабываемый экстрим. Но пройти ночью эту трассу второй раз у нас с Леной желания не возникнет больше никогда.
Николай заехал в поселок, подрулил к девятиэтажному дому. Подошли наши две машины и стали рядом. Все выгрузились и за Николаем пошли в дом. На лифте поднялись на девятый этаж, а по лестнице на десятый. Николай рассказал:
— Мы получили разрешение от горисполкома занять чердак, где жильцы могли вешать белье. Переоборудовали его, поставили металлическую дверь.
Внутри ковры, дневной свет, красивая мебель. Посреди этого большого зала стоят два биллиардных стола. На одном столе медная табличка: «На этом столе любил играть товарищ И.В. Сталин». Второй стол для посетителей. Стоят в пирамиде кии. Один кий стоит в застекленной пирамиде с табличкой «Личный кий товарища И.В. Сталина».
Николай рассказал:
— Их хотели уничтожить, но мы получили разрешение и вот оборудовали зал. Особо почетным гостям даем право играть кием товарища Сталина и на его любимом столе.
Мише такая честь оказана раньше, теперь это право дали мне. Мы играли втроем на одном столе до четырех забитых шаров. Выиграл Николай. Я Сталинским кием забил два шара. Николай рассказал историю, передаваемую работниками охраны дачи от одного к другому:
— Сталин очень любил играть в биллиард, но не любил проигрывать. Но еще больше не любил, когда видел, ему поддаются. Он считал это унизительным для себя. Однажды, после рабочего дня, а это уже ночь, он играл партию с Анастасом Микояном. Счет 7:7. Микоян выбирает такую позицию, при которой забить невозможно. Бьет сильно. Шар, ударившись об шар, а потом о борт, влетает в лузу. Микоян выигрывает 8:7. «Хорошо ударил, мастерски» — сказал Сталин. «Товарищ Сталин, — оправдывается испуганный Анастас. — Это случайность, чистая случайность». «Но хорошо, Анастас, давай сыграем „контровую“, но не вздумай поддаваться». «Буду играть в полную силу» — ответил Микоян. Начали играть и, вдруг, у Микояна пошла «пруха». Он бьет как угодно, а шары летят в лузу. Вскоре счет стал 6:4 в пользу Микояна. Сталин замкнулся. Микоян приготовился к удару, и Сталин сказал: «Ну-ка, Анастас, покажи, как ты умеешь играть». Микоян выбрал два шара, которые стояли на противоположных бортах, чтобы ударить в лоб. Но тот шар, по которому он бил, стоял близко к борту. Микоян приподнял кий и ударил. Удар получился сильный и закрученный. Тот шар, который стоял у противоположного борта, отбортнулся, закрутился и влетел в угловую лузу к себе. А свой шар плавно вкатился в среднюю лузу. Счет стал 8:4. Все члены политбюро ахнули. Сталин сказал: «Анастас, а где и когда ты так научился играть на биллиарде. Лаврентий, — обратился Сталин к Берии, — Ты мне можешь доложить, он хоть когда-нибудь работает или только тренируется». «Это случайность, — прошептал Микоян». Сталин заметил: «Анастас, тебя арестовали вместе с 26 бакинскими комиссарами. За два дня до казни, тебя одного отпустили. Я уже не говорю, как армянский коньяк три звезды занял первое место на парижской выставке. А ведь ты, Анастас, налил в свои армянские бутылки лучший пятизвездочный грузинский коньяк. Давай, Лаврентий, разберись. И запомни. Мы коммунисты, в случайности не верим. У нас все проходит закономерно». Микояна через час увезли с сердечным приступом. А через два дня Сталин позвонил Микояну: «Ты что, Анастас, шуток не понимаешь»? Звонок в больницу прозвучал в три часа ночи.
