Костер сгорел. Сенаторы собрали кости покойника, вымыли их вином и молоком и положили в великолепную мраморную урну с золотом.
Величавый старик, простирая руки над урной, взывал к умершему и подземным богам.
— Это кто? — спросила Аврелия.
— Жрец Прозерпины, она же Венера-Пибитина, богиня умерших.
— Клелия, Венера ведь богиня любви.
— Это имя дано и Прозерпине… не все ли равно?
— Дано?.. как же давать имена богам, если они уже имели их прежде?
— Богиня любви — Венера-Киприда, или Афродита[30].
— У нас не так…
— А у нас так.
Урну унесли в приготовленный для нее склеп; все участники похорон пошли домой в разных направлениях.
— Благородная Аврелия Аврелина! — окликнул сзади молодую девушку мужской голос: она обернулась и увидела Лентула.
— Как тебе понравилось торжество? — спросил он после взаимных приветствий.
— Я очень устала, — уклончиво ответила она.
— Росция сегодня превзошла самое себя в превосходной декламации… я держал за нее пари с… с одним знакомым и выиграл после третейского суда в лице одного из молодых жрецов…
— Когда вы успели все это кончить? — спросила Клелия смеясь.
— Во время этой однообразной процедуры прощания… я выиграл, — отгадай что?
— Лошадь, о которой ты давно мечтаешь?
— А вот и не угадала!
— Это пари было, конечно, у тебя с моим женихом, Фабием, а его лошадь…
— Не лошадь, а старый стакан его деда и корзину с фруктами, которую он назначил тебе в подарок… я ее положу к твоим ногам, а не
— Это мне все равно, лишь бы получить ее.
— А стакан продам глупцу Фламинию, когда он женится на Люцилле, за большие деньги… это стакан редкий: он сделан в виде древнего жертвенного ковша. Я скажу моему покупателю, что из него делал возлияния Ларам и Пенатам царь Нума-Помпилий.
— Ты обманешь его! — воскликнула Аврелия.
— Не Лентул, так другой обманет, — возразила Клелия, — а он зачем верит?!
— Ведь это большой грех!
— Везде у тебя грех, кузина!.. — наклонившись к уху Аврелии, Клелия шепнула: — А отказать хорошему человеку, избранному отцом, не грех?.. поверь, что и ты не безгрешна! — прибавила она с тихим смехом.
— Я не знала, что ты такая злая, Клелия, — тихо сказала Аврелия, рассердившись, — я по простоте душевной высказала тебе мою тайну, хорошо, что я узнала теперь, какова ты!.. больше я тебе ничего, ничего не скажу!
— Фламиний — известный мот, — продолжала Клелия тихо, — его никому не жаль… пусть дурачится, сколько угодно, если есть женщина, согласная давать ему деньги на эти глупости, но ты… Аврелия, глупо покупать разную дрянь, не удостоверясь в ее подлинной древности и ценности; не глупее ли влюбиться в проезжего?..
— Ах, молчи, молчи!.. отстань, насмешница!
— Лентул, — продолжала беспощадная девушка, — вообрази: кузина уже прежде, чем доехала сюда…
— Клелия, я заплачу!
— Ну, ну, не буду!
В тот же день вечером Лентул явился к Росции; с первых же его слов актриса поняла, что болтун затеял что-то особенное.
— Добрый вечер, божественная Росция! — произнес он самым льстивым тоном.
— Здравствуй, Лентул! — ответила она, пытливо глядя на гостя, — садись!
— У ног твоих…
— Надеюсь, что мои годы уже дают мне право избавиться от навязчивых нежностей молодежи.
— За что ты на меня постоянно сердишься?.. я принес тебе радостную весть.
— Какую?
— Твоя декламация в роли матери диктатора восхитила всех, и я уверен, что Демофиле никогда не произвести такого впечатления. Фламиний тебе свидетельствует почтение чрез меня.
— Давно уж он меня не посещал, — сказала Росция с некоторым недоумением, — неужели правда все, что о нем говорят?
— К сожалению, да; он разорился до последней крайности.
— Но Люцилла…
— Она не идет за него до возвращения отца ее.
— Боясь ваших ловушек! — произнесла Росция с улыбкой.
— Росция, — сказал Лентул, понизив голос, — я тебе скажу тайну…
— Которая не может удержаться на твоем языке? Эту тайну, без сомнения, весь Рим знает.
— Если бы знал весь Рим, то знала бы и ты. Фламинию очень хочется видеть Аврелию, дочь старшего Котты.
— Зачем?
— Он много слышал о ней от Люциллы; она с нею дружна; но он хотел бы, чтоб Аврелия не знала, что это он.
— Вы, золотая юность, что-то затеваете, — сказала Росция подозрительно, — если ты, Лентул, вздумал сватать здесь или возбуждать ревность… конечно, мой отец теперь не всесилен в Риме после кончины Суллы, но у меня есть и кроме диктатора покровители. Горе тебе, Лентул, если ты собьешь с толка Аврелию!.. она неопытна…
— Никто никого не хочет сбивать с толка… Кай Сервилий ненавидит Фламиния; он — жених Аврелии…
— Глупости какие!.. такой пожилой человек станет свататься за девочку!.. не верю!.. ты распространяешь сплетни о Люцилле, будто она задолжала два миллиона жидам; Люцилла и жиды!.. разве это соединимо?.. нет сплетника хуже тебя, Лентул, а ты спрашиваешь, за что я на тебя сержусь.
— Это не сплетни, а правда.
— Я все, все разведаю!.. выведу на свет все твои затеи, лживый человек!..
— Поди, к Натану и вели показать тебе расписки твоей неприступной богини, если не веришь мне.
— Причем же тут Аврелия? зачем вы ее приплели сюда?
