– Легко! – Усатый хлебнул самогонки, закусил ломтиком сала. – Конвоирую заключенного, дескать, для перевода в другую камеру. А как к двери подвожу, пока он с поднятыми руками стенку изучает, ждет, пока замок открою, аккуратно шило из кармана вытаскиваю и – хрясь, прямо в бок до упора. Главное – приловчиться, чтобы с одного удара в легкое воткнуть. Он вначале идти еще может, а вот говорить – уже нет. Что-то шепчет, пузыри розовые изо рта идут. И стонет так тихо-тихо. Потом в машину таких проколотых забрасывали, везли на старый рудник – и в шахту вниз головой. Они еще несколько дней там ползают, шевелятся, как жуки навозные. Потом затихают. Можно, конечно, сверху пару гранат бросить, но это лишнее. Да и зачем зря казенное добро переводить? Мы сэкономленными гранатами потом рыбу глушили в озере.
Семеныч рассмеялся, и от этого легкого доброго смеха у Ивана на спине выступил холодный пот.
– Ну, раз у тебя рука точная, набитая, тогда легко попасть. – Сутулый разлил спиртное по кружкам. – Я бы точно всё тело зэку истыкал, пока в нужное место уколол. И сам бы весь перепачкался, и его бы измучал. Лучше пулей. Только во время выстрела нужно шаг назад делать или жертве пинка в спину давать, чтобы брызгами форму не заляпать. Она ж казенная. Если сразу кровь не замоешь, потом тяжелее отстирать.
– Что побелел, солдат? – еще больше расхохотался усатый. – А ты думаешь, врагов революции жалеть надо? Будут даже на том свете знать, что нечего было свой поганый рот раскрывать супротив товарища Сталина. Я на полученную премию жене ладное платье справил, довольная была, всем подругам хвасталась. А на остаток детям целых два кило карамелек купил и самокат. Видел бы ты, как они на нем рассекают, одно загляденье. Вырастут – по моим следам пойдут.
Продолжая выпивать, чекисты еще больше хмелели, делясь секретами своего мастерства.
– Вот что я скажу, хлопцы, – Семеныч, поставив кружку на место, занюхал выпитый самогон рукавом и наклонился вперед, переходя на шепот, – такие, как мы, нужны при любой власти. Не каждый согласится грязную работу делать, кровь пускать. А справедливо это или нет – дело второе. Во все времена палачи в цене были. Вы думаете, когда немцы придут, им не понадобятся заплечных дел мастера? – Он пьяно улыбнулся, помахал указательным пальцем. – Нет, они чистенькими захотят остаться. Так что мы с вами точно без работы не останемся. Кто его знает, получится на восток пробиться или нет, говорят, там уже всё перекрыто. А здесь дом, имущество, авторитет.
Хлопнул выстрел, и Семеныч с простреленной головой повалился вперед. Иван вздрогнул, испуганно рывком бросился вперед, к машине, и залег за колесо, моментально трезвея. Остальные замерли, продолжая держать в руках кружки.
– Так и знал, что это еще та гнида. – Подошедший из сумрака лейтенант обвел подчиненных взглядом и убрал дымящийся пистолет в кобуру. – Быстро убрали эту тварь в кусты. Пусть там воняет.
После того как тело убитого утащили, шофер отнес импровизированный столик в сторонку, подальше от кровавого пятна. Вернувшиеся через пару минут чекисты встали рядом с ним, виновато глядя в землю.
– Всё, новый приказ получил. – Не обращая на них внимания, лейтенант присел на траву, подложив под себя взятую из кузова папку с личными делами арестованных. – Лететь нам не разрешают, как и выезжать из кольца на машине. Стало слишком опасно, а груз у нас очень важный, ни в коем случае не должен попасть в руки немцев. Поэтому начальник управления дал распоряжение: архив сжечь, а самим вернуться в город. Так что, Петр Яковлевич, – он кивнул водителю, – откачай из бака полведра бензина, будем устраивать пионерский костер. Остальным сгрузить всё в одну кучу.
Вскоре языки пламени, взметнувшись в небо, жадно поглощали бумажные папки с протоколами допросов, прикрепленными фотографиями, листками доносов, жертвенным огнем уничтожая последнюю память о загубленных человеческих душах.
Когда всё было уничтожено, лейтенант подозвал Ивана, стоящего подальше от костра, и сунул ему клочок бумаги:
– Боец, спасибо за помощь, можешь возвращаться в часть. Если будут вопросы, при желании твое начальство может связаться со мной, телефон на бумажке.
Козырнув, Иван повернулся и зашагал в сторону бригадных казарм, по пути спрятав листок в карман гимнастерки. Хмель к этому времени окончательно выветрился из головы, выдавленный событиями последнего часа. Хотелось поскорее уйти подальше от проклятого места, пропахшего откровениями палачей, смертью и пеплом.
– Здорово, Ваня, – улыбаясь, встретил его рядом с казармой Женька Чумаков, – ты какими судьбами?
Кратко рассказав свою историю, Иван, в свою очередь, узнал, что не очень давно в эвакуацию отправили часть семей комсостава, также вывезли знамя бригады. В расположении еще оставались хозвзвод, который охранял склады, и некоторые тыловые службы. Евгению было поручено встречать всех прибывающих десантников и составлять списки.
