– Вся бригада разбросана, со штабом связи нет, никто ничего не знает, зампотыл приказал сидеть, ждать у моря погоды. Последние данные были, что остатки отступают в сторону Нежина, ведут бои. Нам здесь тоже несладко. Каждый день немецкие самолеты обстреливают аэродром и военный городок, – жаловался он Ивану. – Вечером начинается комендантский час, везде патрули, облавы, ловят дезертиров и шпионов. Казармы битком набиты солдатами из разных частей. Все кровати заняты, спят даже на полу. Так что можешь даже не заходить, поищи свободное место в клубе, там спокойнее.
– Ого, – присвистнул Иван, – а как бы мне в город сходить на часок?
– Да легко, – хихикнул Женя, от чего ямочки на щеках задорно запрыгали, – у меня пропечатанные бланки пропусков с собой. Завтра и сходишь, всё равно бездельничать будем.
16 сентября новый главнокомандующий Южным направлением маршал Тимошенко Семен Константинович, который три дня назад сменил на этом посту своего тезку Семена Михайловича Буденного, передал командованию Юго-Западного фронта устный приказ на оставление Киева и отвод армий на новый рубеж. Однако Михаил Петрович Кирпонос настаивал на письменном приказе. Он как человек советской бюрократической системы прекрасно помнил пословицу: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек». И очень не желал остаться «крайним» в подковерных играх военной элиты. Особенно накануне четко вырисовывающейся трагедии, по итогам которой обязательно будут искать виновного. В свою очередь, бывший нарком обороны Тимошенко, проглядевший начало войны и допустивший разгром Красной армии в приграничных сражениях, всего пару дней назад заверил самого Сталина, что Киев удержит. Поэтому очень боялся взять на себя ответственность за спасение фронта путем ухода из города. Пока высокие чины интриговали за счет умирающих на передовой солдат, пытаясь «взобраться на елку и не поцарапать шишку», то есть сохранить звания, должности, продпайки, привилегии и, конечно, жизнь, немецкая армия продолжала с запада наседать на ослабевшие советские войска, а с востока – укреплять линию окружения, готовясь сдержать предполагаемый прорыв.
В конце концов, в условиях постоянно скачущей радиосвязи, Кирпонос добился получения шифровки об отводе 37-й армии, сражающейся западнее города. Ссылаясь на нее, командующий тут же приказал всем подчиненным войскам осуществить отход, выйти за пределы кольца окружения и закрепиться на новых рубежах. Но это решение запоздало. За короткое время вермахт сумел создать второе кольцо окружения, подойдя вплотную к Борисполю с востока. Потеряв управление, поддавшись панике и неразберихе, понесшие к этому времени большие потери армии стали рассыпаться, превращаясь из некогда единого кулака в слабые разрозненные пальчики, не способные драться. А ведь предстоял глубокий марш с боями по территории, которую контролировали немцы. Находящейся в этот момент западнее всех 37-й армии до новой линии фронта было 250 километров. И это по прямой! Между тем на востоке уже вовсю гремели бои. Обескровленные, попавшие в окружение советские 5-я, 21-я, 26-я, а также части 38-й, 40-й армий и тыловые подразделения Юго-Западного фронта пытались вырваться, продолжая терять людей и технику.
В ночь на 19 сентября защитники Киева перешли на левый берег Днепра. Последним город покидал второй сводный отряд моряков Пинской военной флотилии, воевавший в сухопутном строю на окраинах города. За ними отходили подразделения НКВД, которые отвечали за взрыв мостов через реку.
Сосредоточившись в Борисполе, отдельные части стали готовиться к прорыву. Город был наполнен тысячами машин, колоннами солдат, огнями пожарищ, воем пикирующих вражеских самолетов.
