Но не только они оказались сейчас в таком положении. Весь Юго-Западный фронт, который на начало сентября насчитывал почти 760 тысяч человек, рухнул в одночасье, потеряв управление. Утром 21 сентября в урочище Шумейково, попав под удар 3-й танковой дивизии группы Гудериана, была уничтожена большая часть его командования. Вместе с генерал-полковником Кирпоносом в последнем бою погибли сотни офицеров штаба. В эти же самые дни огромная, еще недавно грозная сила, почти в 50 полнокровных дивизий, вдруг исчезла, превратившись в хаотически плывущую неорганизованную массу. Создаваемые наспех сборные роты рассыпались после первого же боя либо через несколько часов марша, когда над головой начинали кружить немецкие самолеты. «Спасайся кто может» – этот убийственный лозунг паникеров окончательно взял верх над многими умами.
Да, еще гремели бои, шли в атаку роты и батальоны, направляемые теми, кто держался и продолжал выполнять свой долг, кто понимал, что спастись можно, только объединив усилия, волю, дисциплину и стремление каждого бойца. К сожалению, таких героев оказалось немного.
Когда первые эмоции схлынули, Иван порасспрашивал моряков и узнал, что те будут пробиваться, держась поближе к Днепру – там проще спрятаться в тростниках, да и основные силы немцев будут севернее, где проходит большинство дорог. Вняв этой логике, он забросил винтовку на плечо и пошел в сторону сереющего на востоке неба, принимая немного южнее. Нужно было уйти как можно дальше, пока не наступил рассвет. Ясно, что утром немцы придут сюда добивать и брать в плен тех, кто остался. К тому же выстрелы слышались уже на самой окраине Борисполя, а значит, арьергард 37-й армии тоже отходит. Вначале было желание вернуться к Олеське, чтобы отсидеться хотя бы несколько дней, пока обстановка не прояснится, но Иван здраво рассудил, что, во-первых, его не примет Станислав Борисович, а во-вторых, как он будет смотреть в глаза девушке, ведь та может посчитать его трусом.
Вся дорога от Борисполя была заставлена брошенными автомобилями. Некоторые были разграблены, другие стояли забитые всяким добром, третьи горели, освещая скорбный путь отступающих бойцов. Те, небольшими группами и поодиночке, предоставленные сами себе, понурив головы, медленно брели вперед к неизвестному будущему.
Через неделю Иван добрался до большого села Оржица, пройдя почти две сотни километров. Шел в основном по ночам, обходя села и городки, днем отсиживался в рощах или тростниковых зарослях, прислушиваясь к звукам выстрелов и частым облавам. Иногда, замаскировавшись, наблюдал огромные колонны пленных красноармейцев, медленно ползущие на запад под охраной всего нескольких немецких солдат. Ему было непонятно, почему люди не пытаются бежать, перебив эту слабенькую охрану, а покорно идут на верную гибель.
Очень хотелось нормальной еды, но выходить к людям Иван боялся, опасаясь предательства. Мало ли на кого нарвешься – один хлебом угостит, а другой немцев позовет. Прячась от всех, в утренние часы выходил к бескрайним полям, чтобы сорвать перезревшую кукурузу или насобирать колосков. И во время днёвки, забившись куда-нибудь поглубже, разводил небольшой костер, используя сухие ветки, чтобы не создавать дым.
Однажды, задремав, едва не угодил в плен, когда немцы, подъехав на автомобилях, окружили и начали прочесывать небольшую рощу, разыскивая прятавшихся советских бойцов. Проснувшись от прозвучавшего невдалеке выстрела, Иван, захватив винтовку, спрятался в старой разрытой лисиной норе, на которую обратил внимание, когда ходил в овраг за водой. После того как немцы уехали, увозя с собой несколько пойманных красноармейцев, он выбрался и, отряхиваясь от песка, мысленно поблагодарил командира взвода Луценко, который заставлял десантников вырабатывать привычку в любой ситуации примечать возможное укрытие и часто проводил с ними занятия по маскировке.
К концу сентября бои в районе окружения практически закончились. В районах Прилук, Пирятина, Лубен, Оржицы была уничтожена большая часть Юго-Западного фронта. Прикрывавшая общий отход 37-я армия, разделенная на несколько частей, полностью пала в районе Барышевки, под Березанью, не отойдя даже трех десятков километров от Борисполя. Пробиться на восток удалось совсем немногим. Командующий армией генерал Власов вместе со штабной поварихой вышел из окружения только через месяц.
Празднующие успех немцы отчитались, что только в плен попало более 600 тысяч солдат и офицеров противника, захвачено несколько тысяч орудий и минометов, десятки тысяч винтовок и пулеметов, 84 танка.
Для Красной армии это была настоящая катастрофа, не имевшая аналогов за весь период войны. Юго-Западный фронт пришлось создавать заново, в спешке перебрасывая сюда новые части со всей страны.
Между тем, окончательно обезопасив себя от фланговой угрозы, танковая армия Гудериана повернула на север, готовясь к дальнейшему беспрепятственному наступлению на Москву. Оставалось только разделаться с собранными к этому времени под Вязьмой советскими войсками.
