Немного поговорив с военным техником, Иван в очередной раз удивился, насколько интересными могут быть совпадения.
Оказалось, 18-й танковый полк, в котором служил Романов, входил в состав 32-й кавалерийской дивизии и перед войной квартировался в Крыму. В середине июля дивизию перебросили в Белоруссию, где шло формирование кавалерийской группы, которая вскоре, переправившись через Птичь, ушла в рейд на Глуск, Слуцк и Старые Дороги.
– Мы в тех краях воевали, – причмокнул Иван. – Это получается, что мы оттуда ушли, а через пару дней вы появились.
– Полк в рейд не взяли, с танками возни гораздо больше, чем с лошадьми, – усмехнулся Романов, – бензин залей, масло смени, свечки почисти, траки натяни. Обязательно нужны и технички, и бензовозы, и машины со снарядами. К тому же не всякий мост бронированное чудо выдержит. А ведь рейд должен быть глубокий, выход планировался в районе Орша – Могилев. То есть огромный крюк должны были по тылам проделать. Так что пришлось нам остаться.
– И куда вас направили? – заинтересованно спросил Сашка, сидевший рядом.
– Присоединили в помощь к 232-й дивизии, у них пару броневиков было, и всё. А бои вели на большой территории.
– И как? Дали немцам жару? – подмигнул связист.
– Ну, – Романов на мгновение замялся, – как раз 24 июля, когда конники пошли в рейд, у нас под Романищами бой случился. В нем почти все танки и потеряли. Попали в засаду, из походной колонны в боевые порядки пришлось разворачиваться уже под огнем немецкой артиллерии. Танки у нас легкие, типа БТ, от малейшего попадания вспыхивали. Короче, разгромили нас. До сих пор в ушах крик нашего командира майора Смирнова: «Романов, полка больше нет!». Мы ночью некоторые машины сумели вытащить с поля, убитых рядом с деревней похоронили.
– Ваня, – толкнул товарища Сашка, – это та деревня, через которую мы проходили.
– Так вы что, без разведки сунулись? А как же боевой дозор? – изумленно пожал плечами Иван. – Есть же прописные истины.
– Сам не знаю, почему так вышло. Смирнов сказал, что в Романищах батальон 232-й дивизии находится. Мы к ним на поддержку шли, чтобы немцам пути подвоза окончательно перекрыть. После того разгрома, через несколько дней, наши разведчики пленного взяли, тот рассказал, что накануне в их штаб прибыл перебежчик, советский офицер, который и выдал наши планы. Фрицы подняли по тревоге своих противотанкистов и за ночь подготовили нам ловушку.
– Мда, – задумчиво кивнул Сашка. – Дальше как воевали, в пешем строю?
– По-всякому. – Романов ненадолго замолчал, прислушиваясь к доносившимся со стороны реки далеким выстрелам. – Похоже, кто-то напоролся на пост.
Собравшиеся какое-то время сидели, не говоря ни слова, думая о своем незавидном положении.
– Был у нас рядом отряд какого-то подполковника, – нарушил тишину техник, – с бронепоездами.
– Курмышев, – подсказал Иван.
– Точно! Имя еще такое необычное: Леонтий. Так вот, на одном бронепоезде на платформах три танка Т-34 стояли, обложенные мешками с песком. Когда немцы паровоз разбомбили, мы эти машины себе забрали. Сам ездил с командиром эскадрона Селецким, помогал снимать и перегонять. Один танк потом в болоте застрял. Пока дергались, передачу заклинило. Экипаж машину бросил и отошел, так как совсем рядом фрицы в деревне сидели. Могли услышать и захватить в плен. Смирнов как узнал, разнервничался, Селецкого от командования отстранил. Говорит, в трибунал тебя сдам за утерю танка.
– А сам целый полк потерял, – хмыкнул Сашка, – и ничего, не арестовали.
– Под утро нам сказали тридцатьчетверку вытаскивать. Пошли мы ремонтировать, Селецкий с нами. Пока ребята бревна под гусеницы таскали, я коробкой занялся. Разобрал кожух, вижу – шестеренку закусило. Пришлось рычаг кувалдой выбивать. А ночь тихая, далеко слышно. Вот немцы и подошли со стороны Кнышевичей посмотреть, кто там в брошенном танке ковыряется. Наши ребята постреляли немного и отступили, а я не успел. Задраил люк, сижу, молчу. Фашисты подошли, стали по броне прикладами стучать, мол, открывай. Ну, думаю, сейчас гранатами обложат и взорвут к чертям, или в плен придется сдаваться. Но, слава богу, Селецкий собрал бойцов и отогнал немцев, спас меня. Пока ребята с фрицами перестреливались, мы с ним вдвоем рычаг выбили, танк завели и из болота выбрались. Остановились, пулеметным огнем заставили немцев вернуться в деревню. Затем посадили ребят на броню и домой поехали.
– Ну, вы даете, – хохотнул Иван, – вот приключение вышло.
– Хорошая была машина, крепкая, не чета нашим бэтэшкам, – вздохнул Романов. – Через несколько дней потеряли ее в бою под Шатилками. Немцы тогда со всех сторон давили, часто приходилось в окопах сидеть, бронетехники к этому времени почти не осталось.
– А как здесь оказались? – поинтересовался Ваня, рассматривая черный, прокопченный дымом и мазутом, комбинезон техника.
